Разбросанные адреса

Разбросанные адреса


«Дорогой Николай Анатольевич! 

… Ты снова совершил героический подвиг, приехав на 70-летний юбилей Свирской битвы. Но особенно мы преклоняемся перед твоей семьей, обеспечившей тебе такое путешествие и твое присутствие на всех мероприятиях. 

Огромное спасибо Наташе, Евгению, Илье, Сергею за заботу о своем папе, дедушке и за преданность ветеранам и памяти о тех боях. 

… 

Обнимаю Виталий Иванович
23.06.2014»


 

Это действительно было трудное путешествие для отца, ему было почти 90 лет, он не ходил, перемещался на инвалидной коляске, но у него было громадное желание участвовать в этом празднике на Свири. Как можно было отказать ему в этом стремлении! 

И мы поехали всей семьей в Лодейное Поле... 

Рисунок7_У братской могилы.jpg
Ветеран Н. А. Горлушкин у Братской могилы в Лодейном Поле (фотограф Огнян Дянков)

*** 

В привычном понимании семьи – муж, жена, дети, у меня сейчас нет, семья, в которой я была ребенком, закончилась несколько лет назад. Но среди моих родных понимание семьи всегда было более широким. И поэтому я человек не одинокий, у меня есть рядом родные. Раньше на праздники за столом собирались родственники, пятнадцать–семнадцать человек, не считая детей, и друзья. Теперь кровной родни поубавилось, но на праздники собираются близкие люди, родственные души, в еще большем количестве.  

Для меня мои родители были примером того, как надо строить дом – открытым для родных и друзей, хлебосольным, счастливым. Они на этих основах строили свою семью, а также построили дом на дачном участке, который теперь стал родовым гнездом.  

К сожалению, нет в Санкт–Петербурге адреса, который можно назвать основным для нашей семьи. Этих адресов много, потому что за столько лет было много событий и переездов по разным причинам членов нашей семьи.  

Свою семейную жизнь в 1952 году мои родители начали на Васильевском острове, 12 линия. Одна комната в коммунальной квартире. Жили в этой комнате втроем с бабушкой, потом появилась я. 

Мои родители, Горлушкины Николай Анатольевич и Лидия Петровна, познакомились на работе, оба работали на Ленинградском оптико-механическом объединении (ЛОМО), тогда ГОМЗ (Государственный оптико-механический завод). Они потом спорили, кто первый решил, что это знакомство на всю жизнь. Они увидели друг друга в актовом зале во время профсоюзного собрания работников завода. Мама была на сцене, вела протокол, а отец сидел в зале.  

В октябре 1952 года они поженились.

Рисунок2.png  Рисунок3.png


Рисунок1.png

Это папа и мама в 1952 году, их свидетельство о браке и свадебные фотографии, на которых можно увидеть родных со стороны мамы и папы.

Рисунок4.png  Рисунок7.png  Рисунок6.png

На первом снимке сидят мамина бабушка Ольга Федоровна, ее сестра Елизавета Федоровна, между женихом и невестой стоит Циммерман Федор Федорович, муж Елизаветы Федоровны. 
На втором – сидят мама невесты Елена Владимировна, отчим, Сергей Александрович Салищев, и мама, Анна Ильинична, жениха, стоит тетя Валентина Ивановна. 
На третьем снимке сидят за невестой Романовцевы Надежда Алексеевна и Николай Васильевич, стоят вторая слева двоюродная сестра невесты Маргарита и рядом с ней ее родители Николай Павлович и Евгения Владимировна Сероклиновы.


Свадьбу гуляли на квартире, где жила семья отца, пр. Римского-Корсакова, дом 97. В этой двухкомнатной квартире они поселились после войны. После возвращения из эвакуации из Новосибирска в Ленинград семья Салищевых жила в общежитии завода. Постепенно восстанавливали разрушенный во время войны город. Этот дом восстанавливал ГОМЗ, и туда заселяли своих сотрудников. Деду Сереже с семьей давали комнату и отцу, как фронтовику, также давали комнату. Баба Аня уговорила моего папу объединиться и получить отдельную квартиру на всех вместе. Так они оказались на проспекте Римскогого-Корсакова в составе: мой отец - Горлушкин Николай Анатольевич, его мама Анна Ильинична, его отчим Салищев Сергей Александрович, их сын, младший брат папы, Гурий Сергеевич, и бабушка папы Евдокия Ефимовна Семенова. 

*** 

Коленька, мой папа, родился в Ленинграде 23 декабря 1924 года, родители Анна Ильинична (1905 -2003) и Анатолий Николаевич (1902 -1942). Вместе прожили очень мало, так что про отца он почти ничего не знал, знал только, что тот был родом из Тулы, что его предки создавали гармони. В их роду мальчиков называли только Николаями или Анатолиями. Работал Анатолий Николаевич на Обуховском сталелитейном заводе. Погиб на фронте в 1942 году. 

Рисунок8.png 

  Рос Коля в районе Троицкого поля, его воспитанием в основном занимался крестный, Владимир Александрович Романовцев, которого мой отец очень любил и чтил всю жизнь. Владимир Александрович работал на Обуховском сталелитейном заводе мастером (к сожалению, каким мастером, не знаю; мы поздно понимаем, что надо узнавать о своей родне, когда живо старшее поколение, а не потом, когда поздно). Отец рассказывал, что крестный был веселым, щедрым человеком, очень любил собирать друзей, в число которых входили Анна Ильинична и ее новый муж, Салищев Сергей Александрович, отчим отца.  

  

   

   Коля 23 апреля 1928 года



Рисунок9.png
Маленький Коля между крестным Владимиром Александровичем Романовцевым и матерью Анной Ильиничной, справа отчим Салищев Сергей Александрович
(стоят Романовцев Николай Васильевич и Кононова Валентина Ивановна)


Все папины родственники по материнской линии в то время жили в районах Уткиной заводи и Троицкого поля. Дед моего отца, Семенов Илья Яковлевич (1876 -1912), работал старшим мастером на Обуховском сталелитейном заводе, работал в Пушечной мастерской, считался мещанином Царскосельского уезда. Его жена, Семенова Евдокия Ефимовна (1878-1966), была домохозяйкой, растила детей - Анну, Ирину, Георгия. У нее были семь сестер (я помню только – Ирину и Наталью) и брат Петр Ефимович (1901 – 1942), он умер в блокаду. Я бабушку отца звала баба Маля, она была очень маленькой и тихой старушкой. Она, улыбаясь, любила рассказывать такую историю. Илья Яковлевич всегда обедать приходил с работы домой, к его приходу должно было быть все готово и обязательная рюмочка водки. Как-то он стал упрекать жену, что она не экономит деньги, говоря при этом, что рабочие получают меньше и живут же. Вот однажды ему жена на обед и подала картошку с селедкой. А он был гурманом в еде. Илья Яковлевич обиделся на жену, «Что ты мне подаешь?» - «Дружок, так питаются твои рабочие, будем экономить». Больше он не упрекал Евдокию Ефимовну в неумении вести хозяйство. Прадед не был жадным человеком, всегда с сочувствием относился к окружающим, в 1908 году он раздал все свои деньги рабочим. Тогда на Обуховском заводе произошло несчастье – в ночь с 11 на 12 апреля случился пожар в четвертом отделении Пушечной мастерской. Восстановили мастерскую за несколько месяцев. В этом процессе участвовал мой прадед. В архивах завода есть фотография освещения Пушечной мастерской, точно, что на этой фотографии есть Семенов И.Я., но вот, где он стоит, для меня остается неизвестным. 

Рисунок10.png

Освящение Пушечной мастерской (https://dlib.rsl.ru/viewer/01003804193#)


Родителями бабы Мали были Яковлева Анастасия Ивановна, купчиха 1 гильдии (хотя в семье говорили, что Иван, т.е. ее отец, гонял скот) и Яковлев Ефим Захарович (1856 -1909). Он тоже работал на Обуховском сталелитейном заводе сталеваром, умер от холеры в 1909 году. Моя бабушка, Анна Ильинична, рассказывала, что Ефим Захарович был очень сильным – поднимал семипудовые крышки одной рукой. Его внук, Георгий Ильич (1907-1941) работал там же, только называлось предприятие тогда уже заводом «Большевик». Георгий Ильич погиб в самом начале войны, извещение пришло матери, что пропал без вести. Сохранилось его последнее и единственное письмо с фронта.  

Рисунок11.png  Рисунок12.png

                                                                            Семенов Георгий Ильич

Рисунок13.png
Анна Ильинична, Георгий Ильич и Шуренок

Вот так переплетались судьбы членов семьи: дед изготовлял пушки, а его внук, мой отец, на фронте был артиллерийским разведчиком, в свою очередь его внук Илья проходил срочную службу в ракетных войсках, в дивизии, сформированной на основе гаубичной артиллерийской бригады.  

***

Рисунок15.png
Коля рядом с дедом Семеновым Ильей Яковлевичем, справа Анна Ильинична,
в центре возможно Наталья Ильинична, за ними Сергей Александрович Салищев (около 1935)

В 1937 году у семьи Салищевых появился сын – Гурий Сергеевич, младший брат моего отца. Рисунок16.png И старший ребенок был позабыт. Конечно, его не выгнали из дома, он жил в семье, но, как рассказывал папа, любви доставалось больше братику. Было понятно, что появился ребенок от любимого человека, а папа напоминал о неудачном периоде жизни. Да и потом всю жизнь баба Аня предпочтение отдавала Гурию. А женщина она была импульсивная, властная. Домочадцам от нее доставалось. Помню, дед Сережа подарил бабе Ане на день именин (она не признавала дня рождения, только именины) 18 июля красивую чашку, но она не понравилась бабушке. Я не помню причины, почему не понравилась, мне было лет двенадцать. Но хорошо помню, как бабушка раздраженно запустила эту чашку в деда Сережу на глазах у всех гостей. Чашка разбилась, а дед Сережа старался успокоить свою Анеточку. Он был очень спокойным выдержанным человеком. Работал технологом на ЛОМО. А баба Аня никогда не работала, она была домоправительницей. Именно не домохозяйкой, домоправительницей. Все должно было быть только так, как она считает правильным.  

                                                                                                                                                       

                                                                                                                                                           

Младший брат Гурий Сергеевич, 1942 год


Может быть отцу повезло, что он вырвался из-под опеки своей матери.  

Когда отец собрался жениться, ему было поставлено условие, что жену привести он не может. В квартире, полученной не без помощи отца, места нет. Так, взяв подушку и портфель своих вещей, отец переехал после свадьбы жить к маме на Васильевский остров.

***

Родителями моей мамы были Сазоновы Петр Андреевич (1890-1947), родился в Воронеже, и Елена Владимировна родилась в Петербурге. Познакомились они, когда бабушка со своей семьей жила в Ростове на Дону. Бабушкина семья в 1919 году уехала из Петрограда, потому что здесь было очень голодно. 

Рисунок19.png

Ростов-на-Дону (около 1930)  
В центре моя мама Лидуся, справа от нее дедушка и бабушка (Никифоровы В.Н. и О.Ф.), за ней стоит ее отец, на переднем плане ее мама (Сазоновы П.А. и Е.В.)

Моя мама родилась в Ростове на Дону. Она была вторым ребенком в семье, но родилась уже после смерти сестрички, которую тоже звали Лидой.

Уже будучи в преклонном возрасте, бабушка возмущалась, что современная молодежь легкомысленна – не успели познакомиться и уже женятся. На что ее сестра, Елизавета Владимировна, рассказывала, что сама бабушка поехала в командировку и через три недели прислала родителям телеграмму – «Мама, папа, поздравьте, я выхожу замуж». Поженились мои бабушка и дедушка 23 апреля 1921 года на станции Черкасской.

Рисунок20.png  Рисунок21.png
Мои бабушка и дедушка, Сазоновы Елена Владимировна и Петр Андреевич

Дедушка Петр Андреевич был из крестьянской семьи. Его местожительством, по записи в свидетельстве о браке, была Воронежская губерния, Задонский уезд, Докторовская волость, деревня Клевцово. Он закончил только четыре класса, но, как вспоминала бабушка, очень хотел быть образованным, с ним всегда был учебник математики Магницкого. Он много читал, много знал. В период их знакомства он работал заведующим Цензурного отдела Донского ЧК. Бабушка тоже в то время была сотрудницей Донского ЧК. Дед был член партии большевиков, и партия посылала его на руководящие посты, где надо было поднимать хозяйство. Так что бабушка попутешествовала с ним по разным городам и деревням, были и в Средней Азии, пока они не приехали в Ленинград в 1936 году. Сначала приехал Петр Андреевич, а затем приехали и бабушка с моей мамой. Доказательством этого факта может служить письмо моего прадеда (Никифоров В.Н.) , написанное 13 марта 1935 г. Привожу полностью письмо, иллюстрируя его фотографиями людей, которые упоминаются в письме.

Рисунок22.png

Никифоров Владимир Николаевич за работой. около 1935

«Здравствуйте дорогие деточки. Вы, наверное, крепко сердитесь на меня, но я и сам хорошо знаю, что Вас, дорогие, сильно обижаю своим молчанием. На деле же выходит, что я не так уж сильно виновен, ведь я начиная с 7 ч. утра до 5 час. всегда занят на работе и это считается хорошо, а сплошь и рядом работают до 10-11 час даже до 2 часов ночи с захватом выходных дней, примерно, вот последние три выходных дня работали с утра и до поздней ночи. Конечно, после такой работы и в моем возрасте, как мой, приходишь домой совсем разбитый и не только о детях, но и родной матери забудешь. А потому дорогие детки не будьте так строги и свой гнев перемените на милость. Вы мне также дороги и также всех люблю как будучи в Ростове, но только каждую минуту не могу с Вами поделиться радостью печалью, как я это делал в Ростове. Сейчас я второй день кончаю работу, а потому считаю себя свободным гражданином с массой свободного времени, я собрался написать хотя бы не большое письмецо. Начну со здоровья. Я себя чувствую так себе, жалею очень, что нет дорогой Ксении Прокопьевны. Часто кружится голова, колит сердце, кашляю, худею (совсем скелет). Говорят все, что это, мол, от курения. Может быть это и правда, но в таком омуте, в такой работе, я не могу найти мужества бросить.

Мамочка 1-го марта ходила на базар и, спускаясь к нам в подземелье (адрес их проживания Геслеровский пер., 3а), упала и сильно ушиблась. Не знаю, какое повреждение она себе нанесла, не то почки сдвинула, не то другое, но факт тот, что день ото дня делалось все хуже и дело дошло, что она бедняга не только двигаться и делать что-нибудь, но не могла даже без боли дышать. Лечили ее разными втираниями, но ничего не помогало, только тогда когда положили ее в кровать и запретили делать что либо, греть те места, где ушиблено, а ушиблено правый бок у ребер, ближе к позвоночнику, только тогда на третий день стало полегче. И сейчас 13 марта опять уже болтается по квартире, кашляет и болит грудь, но кашель уже не сухой с мокротой. Надеемся, что … поставим на ноги. Девочки прыгают, хотя Машенька часто жалуется на колики в сердце, хотя и не курит. Петя тоже кашляет, хотя не сильно. Мне думается, это происходит от неумения распределять обувь, когда нужно надевать сапоги, когда парусиновые туфли. Работает он тоже с утра и до ночи, и мы почти его не видим, я думаю, что о себе вам все пишет и мне распространятся нечего. Машенька служит и, видимо, довольна, а больше стала довольна как прибавили жалованье, теперь будет получать 150 р. без хлебных, а через год, когда ее стаж будет 5 лет, то ей увеличат до 175 р. Квартиру обделали, и приняла приличный вид. Были уже гости на новоселье, да гости не забывают, почти каждый день кто-нибудь да есть. Что бы Вы знали, какой ширины коридор вот Вам.

Рисунок24.png
Вырезка из письма Никифорова Владимира Николаевича

Ребята комнаты поменяли, нам дали большую, себе маленькую. Наша комната длина 9 м, ширина 3 м, комната детей длина 6 м, ширина 3 м. Квартира вся отштукатурена, побелена и выглядит ничего, но сырость не как не изжевить, тем более, что в нашей комнате стоял водомер. Живем мы по-старому, бьемся, хотя и зарабатываем уйму денег, но их нет. Или мы не умеем жить или причина в том, что все приобретается на рынке не так как в Ростове, благодаря Коле и Жене мы рынок не знали, но факт тот, что сколько не зарабатывай, а денег нет и это не только у нас, слышим тоже самое от окружающих, хотя едим преимущественно картофель да капусту, а мясо два раза в месяц, когда получаешь по индустрии. Мне так неудобно перед Женечкой и Колей, ведь они столько сделали добра для нас, а я не могу даже написать им письма. И Коля писал, и Женя писала, а я все только собираюсь. Простите дорогие не вините строго старика, в душе я очень благодарен всему и ценю все, но на бумаге изливать это очень трудно, а главное нет время. Как живут дорогие мои внучата Лидочка и Риточка?

Рисунок26.png  Рисунок27.png
Лидуся и Ритуся 1930 год

Они, видно, тоже сердятся на любящего дедушку и не хотят писать. А ведь не так давно мы, кажется, были большие друзья. Попробуйте, напишите, докажите, что вы любите по-старому. Бабушка тоже часто вспоминает внучат и тоже решила, что верно забыли о ней. Да что говорить, и мамаши что-то тактику потеряли. Прежде нет-нет да и пришлют посылочишку дедушке и бабушке, а теперь если получим письмо только Петечка и точка. Ну дорогие мои простите, что натрепался, пишите. Маша вчера 12.03 сделала шестимесячную завивку на целых 25 р. Вышло хорошо и дешево. Сейчас только пришла с работы в 11,5 часов, садимся кушать, а я заканчиваю письмо. Целую Вас дорогие Леночку, Женечку, Лидусю, Ритусю и Екатерину Дмитриевну. Посылаем сердечный привет Ксении Прокопьевне и Федору Андреевичу, просим их написать хотя бы пару слов о своей жизни в Ростове. Если будете писать в Москву пишите привет дорогому Колечке, я не забыл о его любезном письме и думаю, что, в конце концов, соберусь ему ответить. Ждем всех Сероклиновых на майские праздники, ведь от Москвы до Ленинграда рукой подать. Поклон Коваленковым. Передайте наш сердечный привет Петровне, Михалычу, Поповым, всем соседям по квартире, всех кого мы знаем и кто нас знает. Вас же дорогие, милые деточки Леночка, Женечка, Лидочка и Риточка целуем вас крепко, крепко, крепко много раз, дай бог Вам силы и здоровья. Поздравляю с наступающим днем рождения дорогую Лидусюньку, постараюсь выпить за ее здоровье. 

Папа Дедушка 13 марта 1935 г. 

Приписка сбоку. Леночка, Петя получил с работы справку на обмен квартиры. Надеемся скоро увидеть вас всех здесь.»


Наконец-то они собрались в Ленинграде

Бабушкины родители Никифоровы Владимир Николаевич (1870 -1939) и Ольга Федоровна родом были из Петербурга. Прадед был гравером, очень хорошо рисовал, работал он по найму на хозяина. У них было пятеро детей Лев, Елена, Евгения, Мария, Елизавета. Все пережили блокаду в Ленинграде, только разное количество времени, кроме Евгении, которая была замужем за Сероклиновым Николаем Павловичем и жила в Москве. Ольга Федоровна, баба-мама (это тоже было моей детской придумкой – моя бабушка ее называет мамой, а мама – бабушкой, значит, баба-мама), прожила большую жизнь, она не ходила на работу, но была великой труженицей. Она прекрасно шила, и все семейство ходило в нарядах, сшитых ею. Жена хозяина, у которого работал прадед, отдавала свои наряды и из них прабабушка мастерила платья своим девочкам и себе

Рисунок1.png 


  Никифоровы Владимир Николаевич, Ольга Федоровна, Женя, Лена, Лев

 

Они с прадедом пытались заниматься бизнесом, как это сейчас бы назвали, но из их затеи ничего не получилось. Они открыли булочную, но разорились на этом деле. Хотели взять пример с сестры Ольги Федоровны - Елизаветы Федоровны, которая была замужем за немцем Циммерман Федором Федоровичем. И у них была своя булочная-кондитерская, которая была успешной и приносила доход. Эта кондитерская была на улице Некрасова. Их семья считалась в родне состоятельной. В семье Циммерман росли трое родных детей - Федор, Елизавета и Мария, и приемная дочка Тамара, которая была самой младшей в семье. Тамара Федоровна вышла замуж за Галкина Бориса Николаевича, они прожили длинную счастливую жизнь. У них были двое сыновей. Борис Николаевич был морским офицером. Эта пара всегда была жизнерадостной, у меня в памяти они всегда улыбающиеся, веселые. Тамара Федоровна была хохотушкой. В отличие от родных детей Циммерманов, которые были очень сдержанны в речах, почти всегда серьезны


Рисунок28.png

Слева направо стоят: Евдокия Михайловна, не знаю, Лев Владимирович, не знаю, Владимир Николаевич, Федор Федорович Циммерман-старший
Слева направо сидят: Елизавета Владимировна, не знаю, возможно Тамара Галкина, Елена Владимировна, Елизавета Федоровна, Ольга Федоровна, Мария Владимировна
На переднем плане не знаю

****

В память о маме Ольги Федоровны и Елизаветы Федоровны осталась только фотография, Рисунок2.png
на обороте которой рукой Лили (Серебренниковой Елизаветы Владимировны) написано «Наташенька, это твоя прапрабабушка Иванова Лидия Михайловна».











К счастью о других членах семьи сохранились фотографии и семейные истории.

Рисунок3.pngРисунок4.png

Елизавета Федоровна и ее сын Федор Федорович

Бабушка и мама после возвращения из эвакуации поселились на 12-ой линии Васильевского острова. Баба-мама, Ольга Федоровна, с дочками Елизаветой и Марией, ее сестра, Елизавета Федоровна Циммерман, с сыном Федором Федоровичем, который был женат на Марии Сильвестровне, и дочкой Марией Федоровной.

Федор Федорович Циммерман-младший был кадровым военным, родился в 1897 году. Он участвовал в Гражданской войне с 1918 по 1924 год, в Отечественную войну был помощником начальника штаба артиллерии по ПВО 98 стрелкового корпуса в Ленинграде. Был награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны I и II степеней. Женат был дважды. Первая его жена – Надежда Андреевна была врачом-гинекологом, специалистом такой жизнеутверждающей профессии, однако, участвовала в Финской компании 1939 – 1940 г.г., и была призвана в самом начале (26.06.1941) Отечественной войны на фронт. Она была в звании майора медицинской службы начальником Эвакоотделения санитарного поезда, награждена Орденом Красной Звезды. Это действительно была «железная» женщина. Я не знаю причины развода с дядей Федей, но хорошие отношения они сохранили до старости, Надежда Андреевна бывала на семейных праздниках. Я ее запомнила резковатой, с хриплым от курения голосом, притягивающей внимание за столом к себе. Вторая дяди Федина жена была полной противоположностью первой, мягкая, домашняя, тихая.


И здесь есть удивительные переплетения. Дядя Федя и его сестра учились в «Петришуле», когда праздновался 200-летний юбилей школы. А я была почетным гостем на праздновании 300-летия школы (222 школа Невский 22/24), в которой училась десять лет. Там же учился мой брат.


На 12-ую линию Васильевского острова должен был приехать и дедушка. Но пожить ему в этой квартире не удалось.  Рисунок6.png

Дед был очень сильным физически человеком. Бабушка рассказывала историю кровати. Она увидела идущего по улице деда с металлической кроватью в руках. Кровать представляла из себя металлическую сетку, натянутую на раму, и металлические спинки. Все аккуратно было связано веревками, и дед нес ее как чемодан. Принес домой, поставил к стене, бабушке на следующий день было ее не сдвинуть с места. Эту кровать помню и я. Она у нас «доживала» на даче. Чтобы ее переставить, необходимы были два мужчины. Дед мог скрутить гвоздь руками, разогнуть подкову. Но перед самой войной его здоровье было подорвано, открылась язва желудка, голод в Ленинграде, трудности жизни в эвакуации (на фронт его не взяли), совсем расстроили здоровье. Бабушке и маме удалось вернуться в Ленинград из эвакуации в конце 1945 года. Сделали вызов деду, но состояние здоровья не позволяло двинуться в путь. И только в 1947 году, когда он вернулся в Ленинград, из поезда его уже выносили на носилках. Через несколько дней в больнице он умер.


***


Мамин дядя, Лев Владимирович (1896 -1964), служил в штабе Ленинградского фронта. Его жена Евдокия Михайловна, в девичестве Коврижкина, всю блокаду проработала в штабе машинисткой. У нее был сын от первого брака Сергей, которого дядя Лева усыновил. В семье рассказывали, что ее мужем в первом браке был офицер-белогвардеец. Он погиб, тетя Дуся осталась с младенцем на руках. И вышла замуж за красного командира.

никифоровы л.в и е.м..png
Никифоровы Лев Владимирович, Евдокия Михайловна и Сережа


Они после войны жили на Курляндской улице, была у них одна комната в коммунальной квартире. Мы ходили к ним в гости. Когда поворачивали на улицу, сразу появлялся запах дрожжей, там поблизости была фабрика по производству дрожжей. Нас всегда принимали очень радушно. Я помню небольшую комнату с металлической кроватью, на которой лежала гора подушек. Круглый стол посреди комнаты и зеленый матерчатый абажур над ним. А на стенах висели картины, которые писал Лев Владимирович. Мне запомнились портрет Сергея Львовича в военной форме, он был кадровый военный, и копия картины В. Э. Борисова-Мусатова «У водоема». 

***


Коммунальная квартира на В.О. моими родственниками вспоминалась как кошмарный сон из-за соседки. Немного спокойней стало, когда появился после женитьбы мой папа. Одна комната в коммунальной квартире. Жили в этой комнате втроем с бабушкой, потом в 1955 году появилась я. Трудности во взаимоотношениях с соседкой, малая площадь подтолкнули к обмену, и в 1956 году переехали на Моховую улицу. Второй этаж, напротив глазной клиники. Тоже коммунальная квартира, но здесь уже стало две комнаты. Соседями по квартире были три семьи, которые состояли в родстве. Эти соседи были замечательные люди. Старшие работали на киностудии Ленфильм, были режиссерами–документалистами Масленниковы. Их дети Ника и Гарик были взрослыми людьми. Больше всех я запомнила Лидию Ивановну, потому что другим соседям было некогда общаться с малышней, а она находила время. Мама вышла на работу, когда мне было три месяца. Занималась мной бабушка. Иногда Лидия Ивановна оставалась со мной, чтобы бабушка могла сделать дела по хозяйству. Лидия Ивановна была дружна с моими родителями и после нашего переезда на новую квартиру.   елка.png
Она мне подарила телефонный аппарат, настоящий. Эта черная «коробочка» стояла на подоконнике в комнате и была моей любимой игрушкой с трех лет. Я садилась на подоконник, он был очень широкий, и часами «разговаривала» по телефону. Как рассказывали родители, на меня было очень интересно смотреть во время этих разговоров. Телефон не был подключен к сети, это действительно была «коробочка». Но я говорила с подружками, которых сама придумала. Их звали Люнушка и Пекалка. Эти разговоры превращались в маленькие спектакли, потому что я могла заразительно смеяться, рассказывая о чем–то своем, погрустить, как бы слушая ответы. Этого я не помню, об этом рассказывала мама.

                                                                                                                                                                              Моя первая ёлка. 1955 г.


Только помню громадный подоконник и большое окно, за которым можно было наблюдать много интересного: людей, редкие машины, лошадей с тегами, на которых привозили овощи в магазин. Да, да в конце пятидесятых годов в Ленинграде использовали в качестве транспорта лошадей. Меня однажды на Литейном проспекте чуть не укусила лошадь, спасибо, увидел прохожий и отдернул меня к стене дома. Это помню. Я испугаться не успела, а бабушка, с которой мы шли, испугалась не на шутку. 

Еще помню, как перед Новым годом, 1959, папин друг привез елку. Папа был в командировке и попросил его доставить нам большую елку. Друг привез из леса ель, которая с тротуара улицы макушкой достала до окна нашего второго этажа. Этой ели хватило поставить у нас в комнате, и из обрубленных веток соорудить еще одну елку у соседей.


Мне нравилась жизнь в этой большой квартире. Все меня любили.                                                                           

Вот однажды мама на несколько дней пропала. А потом появилась с орущим пакетом. Мне сказали, что это мой братик. Меня переселили в бабушкину комнату, и только при взрослых пускали посмотреть на что-то сопящее, крепко спеленатое в моей кроватке. В 1960 году родился братик Женя. Родители опять задумались о переезде.
Наш новый адрес, куда переехали в ноябре 1960 года и где мы прожили больше сорока лет, это набережная канала Грибоедова, дом 8. Дворовый флигель, четвертый этаж. Мы съезжались с бабушкиной сестрой Елизаветой Владимировной Серебренниковой. Наша квартира теперь была отдельной! Мы все были родственниками, у нас не было чужих соседей. Здесь было три комнаты и темная кухня, т.е. без окна. Справедливости ради надо сказать, что въезжали мы в квартиру, которая имела две комнаты и светлую кухню, но по остальным трем этажам кухни были перенесены в широкий темный коридор, поэтому и мои родители сделали аналогично. Иначе нам было бы не разместиться в двух комнатах – нас было шестеро. И бабушкина сестра съезжалась с нами только на условии того, что у нее будет отдельная комната.  елизавета.png

Елизавета Владимировна (1907 - 2007), была младшим ребенком в семье. 

Она прекрасно рисовала, поступила в Ростовскую художественную школу (1926–1928 г.г.), где училась вместе с Вучетичем Е.В., но оставила учебу из-за трудного финансового положения в семье. Пошла работать. В 1933 году уже после возвращения в Ленинград начала работать в Государственном гидрологическом институте, где и проработала всю жизнь до выхода на пенсию в 1962 году.

В 1936 году она вышла замуж, за Серебренникова Николая Ниловича, но прожили они вместе очень мало. Он был врач, погиб на фронте в Финскую компанию в 1939 году.


Работая в ГГИ картографом, во время войны составляла карты для фронта. Работать приходилось очень много. Как она вспоминала, сделает карту, а ей уже несут следующую, немцы заняли рубеж, нужно срочно рисовать новые места. И она чертит опять и опять. Жили они со своей мамой во время войны в Басковом переулке, а на работу ходила на 2-ю линию Васильевского острова. Эвакуировалась в августе 1942 года, пережив самую страшную зиму. Приехав в Свердловск, продолжила работу картографа в отделении ГГИ Свердловска. Говорила, что не уехала бы из Ленинграда, если бы не ее мама и сестра Мария.

е.в. и м.в. 1929 год.png
Елизавета Владимировна и Мария Владимировна 13 января 1929 года


Елизавета Владимировна и Мария Владимировна после войны жили с мамой на Гороховой улице. Не стало Машеньки, не стало Ольги Федоровны, и моя бабушка очень беспокоилась за свою младшую сестру. Так мы съехались.

*** 

Итак, наша семья живет на набережной канала Грибоедова, дом 8 в составе шести человек.

Мы были обычной ленинградской семьей. Праздновали праздники со всей страной: 7 ноября и Первое мая. Очень любили Новый год. В нашей семье каждый год наряжалась елка. Под елкой лежали подарки. Мы с братом очень долго верили в Деда Мороза. Родители создавали для нас удивительную сказку. 31 декабря мы с братом ставили у входной двери ботиночки, а утром находили возле них подарки. Сказка разрушилась, когда мне было уже одиннадцать лет. Родители ушли праздновать Новый год в компанию, а бабушка решила нас порадовать и положила подарки под елку. Мы порадовались этим подаркам, а потом как всегда пошли ставить ботиночки к двери. Бабушка растерялась и сказала, что Деда Мороза нет. Я тогда очень плакала. Но ежегодные подарки под елкой продолжаются до сих пор. Елка теперь искусственная, но дух ожидания чуда в семье остается всегда.  наташа и женя.png
Праздновали в семье Пасху и Рождество. В детстве Пасху я называла вкусным праздником. Каждый год пекли куличи и делали пасху. Красили пасхальные яйца только кисточками и акварельными красками. Это был удивительный ритуал, когда семья собиралась за столом и красила яйца. И эти удивительные по красоте произведения потом ложились на тарелку. Ели куличи с пасхой всегда только в воскресенье. В моей кулинарной книжке лежит рецепт кулича и пасхи написанный от руки мамой в 1966 году, с исправлениями 1970 года. До сих пор я пеку по этому рецепту. Конечно, также впоследствии делала корректировки, теперь просто найти необходимые продукты, они доступны по цене. А раньше найти в магазине свежие дрожжи было проблемой. Сколько сил уходило найти творог без крупинок! А иногда просто купить этот творог оказывалось почти неразрешимой задачей.
Наташа и Женя. 1963 г.

 Но чтобы не происходило, как бы плохо не жили мои родные, на Пасху должно быть все лучшее. Так завел прадед и воспитал своих детей в почитании этого праздника, так это благоговение к празднику передается через поколение.    
                                                                                                                                                               
А в 1965 году впервые всенародно отмечали День Победы. Наша семья не была исключением и праздновала этот день вместе со многими согражданами. Да и как не праздновать - ленинградская семья. Отец провёл на фронте два года. Мама – труженица тыла, работала на номерном заводе: сначала, в буквальном смысле, на лестничной площадке, а после получения паспорта была допущена в отдел. Бабушка – трудилась в после эвакуации блокадного города, ее сестра – блокадница, также продолжала работать.  
У каждого из них был свой вклад в победу, но в семье на праздновании 9 мая главным всегда был воин. Мама говорила, что у нее во время войны была крыша над головой, а отец был под пулями.
Юная Лидочка тоже побывала под пулями. Она после окончания учебы в школе поехала в гости к Евгении Владимировне Сероклиновой, тете Жене, в Москву 21 июня 1941 года. Начало войны ее застало в Москве у родственников. Потом они: моя мама, ее тетя и двоюродная сестра, Ритуся, вместе эвакуировались в Сталинград, там жили родственники Сероклинова Николая Павловича, мужа тети Жени. И при приближении немцев к Сталинграду, когда уже шли бои на подступах к городу, эвакуировались дальше на Урал. Уходили на баржах по Волге, немецкие самолеты их обстреливали. И только в Свердловске, ныне Екатеринбург, она встретились со своими родителями, куда те эвакуировались из блокадного Ленинграда в октябре 1941 года вместе с Государственным гидрологическим институтом, где бабушка работала копировщицей. В годы войны ГГИ, как и вся Гидрометеорологическая служба, стал военной организацией в составе Главного управления Гидрометеорологической службы Красной Армии (ГУГМС КА). Институт был эвакуирован в тыл, в Свердловск, где его сотрудники вместе с эвакуированной туда же группой сотрудников Главной геофизической обсерватории развернули под руководством В. А. Урываева большую работу по подготовке по заданию Генштаба Красной Армии справочных пособий по климату и водному режиму для театров военных действий на суше и на море.

***

«Первый запах «боевого» пороха мне пришлось понюхать в Изюме, - вспоминал отец, - Я и Семен Башкирцев шли по улицам города к месту наблюдательного пункта батареи. В это время над городом появилась «рама». Так называли немецкий самолет-разведчик. Мы услышали свист и бросились на землю к столбу. В этот момент раздался разрыв бомбы. Донесся запах пороха, нас обсыпало мелкими камушками и землей. Через некоторое время мы встали, потирая лбы. Оказалось, что мы ударились о столб. 

Фото4_ Старший сержант Горлушкин.jpg  Фото2_Башкирцев 45 год.jpg
Старший сержант Николай Горлушкин и Семен Башкирцев

За ночь нам надо было оборудовать наблюдательный пункт. Грунт был каменистым, работа шла не очень споро. К утру оборудовали землянку, а днем немцы попробовали ее прочность. Тогда мы поняли, что в ней не очень «уютно» во время арт-обстрела. Зато в следующую ночь никого не пришлось убеждать, оборудовали такие укрытия, что никакие арт-обстрелы и бомбежки не страшны.»

ФОТО4_красноармейская книжка(2).jpg


Не страшны!? Отца на встречах в школах часто спрашивали: «Вам было страшно на войне?» Наверное, ждали ответа, что было не страшно, что ничего он не боялся. Но он отвечал, что было страшно. И пояснял этот ответ так: «Боишься. Все люди боятся, когда постоянно пули свистят. Но у тебя есть долг, который ты должен выполнить. Постепенно этот страх проходит, понимаешь, что отворачиваться от пули бесполезно, она попадет, если суждено. Страшно становится еще и от самих условий, когда у тебя нет крыши над головой, весь день в окопе, под дождем, снегом, пулями. Все перемешивается. Баня в полевых условиях – котелок горячей воды и зимой, и летом. Нательное белье окунают в котел с горячей водой, подержат там какое-то время, а потом прямо так сырое выдают обратно. А когда февральские морозы. Бодрость духа, куда уж тут без нее».

Бодрости духа отцу было не занимать всю жизнь. К пятидесяти годам он практически оглох, но научился читать по губам. Когда стало невозможно передвигаться на своих ногах, они его не слушались, команды из головы не поступало (кто знает, может быть и этим недугом его догнала война), он потребовал найти самоходную коляску. Он считал, что самостоятельно будет передвигаться и по улице. Самостоятельно далеко не ездил, но с помощью детей расстояния преодолевал большие.


О контузиях он рассказывал легко, порой с улыбкой, иногда посмеиваясь над собой же. Вот как запомнились его рассказы. 

Было три контузии. В конце второй декады июля 1943 года после артподготовки началось наступление. Бои были тяжелыми, упорными, немецкую пехоту хорошо поддерживала авиация.

Для осуществления связи передовых частей и артиллерии с целью корректировки артиллерийского огня старший сержант Горлушкин Н.А. был направлен с разведчиком и радистом в пехотное подразделение. Во второй половине дня они с разбитой рацией вернулись на НП батареи. Рассказали, что попали под бомбежку у пасеки в районе пос. Долгень. После недлительного пребывания на НП и замены радиостанции, они снова отправились вперед на связь с пехотным подразделением. Через две недели группа вернулась в свое подразделение. Все это время у отца болела голова из-за контузии. Это была его первая контузия.

Он вспоминал: «Было у меня три контузии, одна из которых от своих же. Тогда шли учения. Длились они 2 часа 45 минут, артиллерийская подготовка, и разведчикам делать было нечего. Я решил пойти поспать. Тяжело столько на ногах. Поэтому уже даже грохот вокруг не мешал. Проснулся, решил вылезти изо рва, посмотреть, что там наверху. Стал вылезать, а в это время шла самоходная пушка, танк самоходный. Так он взял и выстрелил. У меня контузия, взрыв-то сильный был. Они извинялись передо мной, что не заметили. Но я все равно из боя после этого не ушел. У нас стояла задача: переправиться».

Фото7_Техника не справлялась, а люди могли все.jpg
Техника не справлялась, а люди могли все

А переправляться через водные преграды приходилось не раз.

Вот мы и ехали на встречу ветеранов на реку Свирь, в Лодейное Поле, где были бои, участником которых был отец. Как рассказывал отец, после артподготовки на противоположном берегу, где был лес, были только отдельные стволы. И началась переправа наших войск через Свирь. Из Карелии папа прислал родным открытку, но ее содержание теперь уже не восстановить, все было стерто. Кто  и когда уничтожил текст, не знаю. Одно можно утверждать, что не армейская цензура.

На встрече ветеранов в 2009 году ветераны-артиллеристы вспоминали, что во время празднования 40-летия победы на Свири к ним подошли и бросились перед ними на колени ветераны-десантники, которые участвовали в переправе в первых рядах, - «Вы спасли нам жизни!»

ФОТО1 Боевые друзья на встрече.jpg
 Боевые друзья на встрече в Лодейном Поле 1984 год
(Горлушкин Н.А., Полушин С.И. и Башкирцев С.А. с женами)


После следующей переправы отец был награжден медалью «За отвагу», в наградном листе было отмечено, что в течение 30 часов он бессменно вел под огнем противника наблюдение и разведывал важные цели. Это было на Днестре.

Рисунок2_справка Сегед.jpg

За проявленное геройство во время форсирования Дуная, обеспечения продвижения вперед пехотных подразделений, преследования противника и обеспечение разведывательных данных о боевой технике противника и уничтожение ее 7-й бригадой, в составе которой был и мой отец, начальнику разведки полка капитану Кулешову Анатолию Афанасьевичу присвоено звание Героя Советского Союза, с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». Этим человеком отец всегда восхищался и рассказывал о нем в превосходной степени.

Рисунок4_удостоверение к медали За взятие Будапешта.jpg

Всегда восхищался… Да, папа восхищался всегда, но нам-то о войне и своих друзьях-однополчанах очень долгое время после войны он ничего не рассказывал. Мы с братом были маленькие, а на мамины расспросы он отмахивался или просто молчал. А по ночам первые годы их совместной жизни кричал, корректировал огонь, вспоминала мама. Но когда он начал встречаться с однополчанами, у него прорвались воспоминания. Постепенно он восстанавливал свой путь на фронте. И уже внуку повезло, он слушал рассказы деда о войне. И эти рассказы всегда заканчивал словами: «Только бы вам не пришлось это пережить!»

Он говорил, что они через многое прошли и повидали они за эту войну. «Было страшно, холодно, тяжело. Но это только сплотило нас. Мы стали друг другу как братья. Сейчас нас осталось немного из нашей дивизии. Но мы с радостью, кто может, видимся. Один мой боевой товарищ в Выборге живет, так вот он говорит: «Ты у меня - самый близкий человек». А собранность и подтянутость помогают и сегодня. Я до сих пор, например, ничего не могу начать делать, пока утром кровать не застелил».

Когда отец говорил эти слова, было ему 88 лет.  Рисунок5_портрет.jpg

Его не стало в марте 2016 года. Последние пять месяцев он лежал. Ему было трудно справляться с недугом. Но его бодрость духа помогали не впасть в отчаяние. До последней минуты он был в полном разуме. С восьмым марта он поздравил нас: дочку и невестку, дав денег и поручение – купить одинаковые подарки. Он всегда был внимательным к родным и друзьям. Он был очень хорошим отцом. Мне вообще повезло с родителями. А какой замечательной женщиной была мама, она умела улаживать любые конфликты. Недаром мои родители прожили вместе 52 года.


                                                                                                                       

Портрет Горлушкина Н.А., художник Черных А.В., 2016 год






Наталия Николаевна Горлушкина, доцент, ст. науч. сотр., канд. техн. наук, доцент Университета ИТМО, почетный работник высшей школы РФ



Возврат к списку

Наверх