Царство тотализатора

Царство тотализатора 23.06.2016

 Царство тотализатора привлекало публику больше, чем «чистый» спорт

Сегодня в нашем городе ипподромов нет. А сто лет назад их было два. Один – в самом центре, на бывшем Семеновском плацу. Теперь на его месте находится Театр юных зрителей и пространство возле него. Второй – в северных окрестностях, близ Удельного парка и Коломяг. Поэтому его одновременно называли и Удельным, и Коломяжским. О нем и пойдет речь.

Если говорить о современной топографии, то этот ипподром находился возле нынешней станции метро «Пионерская». Границы скакового круга можно очертить нынешними Коломяжским и Богатырским проспектами, а также продолжением Омской улицы. Трибуны находились в восточной части нынешнего парка – там, где сегодня памятник на месте пушкинской дуэли. Добраться до ипподрома можно было на извозчике по Коломяжскому шоссе (ныне проспекту), а также на поезде: рядом находилась платформа Скачки Озерковской ветви частной Приморской железной дороги.

Просуществовал этот ипподром почти четверть века и закрылся вскоре после революции: трибуны разобрали, а оставшиеся постройки в 1920 – 1930-х годах использовались под овощные склады Ленинградского союза потребительских обществ...

Торжественное открытие ипподрома, находившегося в ведении Императорского царскосельского скакового общества, состоялось 11 июля 1892 года. «Скаковые трибуны, вполне напоминающие Лоншанские, возле Парижа, и общее устройство скакового круга производят весьма приятное впечатление и представляют немало удобств, – сообщалось в «Петербургском листке». – Скаковой круг имеет в окружности ровно две версты и разделен на три дорожки: наружную, для гладкой скачки, круг песчаный рабочий, для галопов, и дорожку стипль-чезную – с препятствиями, которых десять. Из них серьезнейшим препятствием считается каменная стена вышиной до полутора аршин. Всех трибун построено три: деревянная, с Царской ложей и помещением для членов Общества, каменная для публики с ложами и двухрублевым амфитеатром, и деревянная с рублевыми местами. Общий вид этих построек, воздвигнутых по проекту академика Л. Н. Бенуа, весьма изящен».

Комментарий обозревателя конкурирующей за читателя «Петербургской газеты» отличался глобальными обобщениями. «От коломяжского ипподрома ожидают больших последствий, – с пафосом отмечал коллега. – Известно влияние путей сообщения на цивилизацию, а Коломяги по своему узловому положению среди петербургских окраин и пригородов напоминают древнюю Элладу. Края Коломяг «изрезаны морями», конно-железными линиями, железной дорогой, и поэтому есть полное основание надеяться, что Коломяги станут колыбелью скаковой культуры».

Скаковой сезон на Коломяжском ипподроме открылся на следующий день после официальных торжеств. «Публики собралась масса, так что прекрасные обширные трибуны едва всех помещали, – описывал тот день репортер «Петербургского листка». – К сожалению, грунт скакового круга оказался плохой, и скачки не отличались резвостью»...

Беговая жизнь была насыщена всевозможными событиями. Так, ежегодно в июле здесь разыгрывали «Приз Государыни Императрицы» – крупнейший приз Царскосельского скакового общества на дистанцию 2 версты 376 саженей 4 фута. В 1906 году, к примеру, этот приз выиграл конь Гаммураби, с полным правом считавшийся лучшим скакуном России. Среди других лауреатов «Приза Государыни Императрицы» за десять лет, с 1898 года, были скакуны Троманто, Сак-а-Папье, Смайк, Мадам-Ферари, Сирдар, Айриш-лад, Галилей и др.

Церемония открытия скакового сезона неизменно служила одним из гвоздей петербургского сезона. Трибуны, как писал современник, пестрели «целыми цветниками шляпок и разноцветных офицерских фуражек». «Удельный ипподром принарядился и приукрасился, – сообщалось в журнале «Спорт» об открытии скакового сезона. – Публика приливает широкой волной, проникает через турникеты и разливается по трибунам и ложам. В трибунах тесная толпа зрителей, а навстречу эффектно глядят два ряда лож с нарядными и хорошенькими женщинами. Кто явился полюбоваться лихой скачкой любимых ездоков-охотников, поглядеть на кровных скакунов, а кто пришел попытать счастья в игре на тотализаторе».

Действительно, публику привлекал, главным образом, не конный спорт, а ставки на тотализаторе, превращавшем спортивное состязание в азартную игру. Современники неизменно сетовали, что на ипподромах всепоглощающий дух наживы постоянно входил в противоречие с «чистым» спортом. «На скачках – царство тотализатора! – восклицал обозреватель «Петербургского листка» в июле 1900 года. – Коломяжский ипподром – это не скачки, а какое-то тото-лечебное заведение для приема тотализаторских ванн и душей. Тотализаторы растут как грибы. Куда ни взглянуть – везде тотализатор, куда ни повернуться – непременно окажешься у будочки ординарной, двойной или тройной. Спереди – тотализатор. Сзади – тотализатор. В середине здания – тотализатор. В проходах – тотализаторы. В первом этаже – тотализатор, и во втором этаже тоже. Взобрались на крышу. Ба! И на крыше тотализатор!!!».

Еще один тотализатор действовал за пределами ипподрома, точнее, за его забором, сквозь щели которого огромная толпа с затаенным дыханием следила за скачками. «Здесь азарт чувствуется еще сильнее, чем на трибунах, – замечал современник. – Это и понятно: на лошадей заборная публика ставит последние деньги, заработанные тяжелым недельным трудом. Здесь свои букмекеры, свои ставки. Многие являются с закуской и выпивкой, и тут же на земле, во время перерыва в скачках, устраиваются пикники». Столпотворение публики на ипподроме газетчики метко окрестили «скаковым митингом». «Скачки – пульс летнего Петербурга, – констатировал репортер в начале июня 1913 года. – Кто причисляет себя ко «Всему Петербургу» и веселящемуся мирку, тот непременно бывает и на скачках»...

Почему сегодня в Петербурге и его окрестностях нет ипподрома, хотя подобные прожекты не раз возникали на протяжении последней четверти века? Все упирается в огромные финансовые затраты. Инвесторы не готовы пока еще вкладываться в столь серьезное предприятие, государство тоже не спешит тратить деньги, особенно в нынешней экономической ситуации. Конная индустрия, по мнению экспертов, держится на энтузиазме частных владельцев и их финансах. Бизнес-схема работы тотализатора может быть перспективна для привлечения средств на развитие отрасли, но, для того чтобы она заработала, необходимо время.

При этом количество конных спортивных клубов, школ верховой езды постепенно растет... Во Всеволожском районе с идеей ипподрома лет десять назад выступал новозеландский инвестор, еще один проект намечался в Кировском районе. В Ломоносовском районе Ленобласти есть частный Ропшинский ипподром, на нем даже проводится кубок главы администрации района, собирающий около полутора тысяч зрителей.

Кстати, ближайший к нашему городу большой ипподром находится в финской Лаппеенранте. Он существует с 1973 года, рассчитан на 570 посадочных мест, каждый год сюда приезжают около 25 тысяч зрителей, скачки проходят там дважды в месяц. Вообще в Финляндии этот вид спорта очень популярен. А средства, вырученные от оборота тотализатора, направляются на развитие конного спорта.


Сергей Глезеров

 

http://spbvedomosti.ru/news/sport/tsarstvo_totalizatora/

 


Источник: СПб ведомости

Возврат к списку

Наверх