Доска почета

Доска почета 22.01.2020

ЮНЕСКО учредило международную премию имени Дмитрия Менделеева в области фундаментальных наук, но настойчивые предложения России официально дать таблице имя Менделеева иностранная химическая общественность вежливо отклонила. Между тем в этом году - 85-летие таблицы, на которой невозмутимо красуется фамилия великого ученого. Вы видите ее на Московском проспекте на здании рядом со Всероссийским научно-исследовательским институтом метрологии - прежней Главной палатой мер и весов, детищем Менделеева. Сотрудники музея института изучили в архивах историю создания этого мозаичного панно. Как говорят: «Хотели поставить точки над i».

- Меня в этой истории поражает то, что памятник Периодической таблице задумали и сделали не химики, а метрологи! - говорит заведующая Метрологическим музеем Росстандарта кандидат исторических наук Елена Гинак.

Дмитрий Иванович проявил себя в стольких областях, что памятник «от себя» могли бы ему поставить воздухоплаватели (в виде, скажем, стратостата), корабелы (почему бы не в виде ледокола?), экономисты, таможенники... У метрологов, казалось бы, для памятника Менделееву-метрологу было очевидное решение. Допустим, весы. Однако нет: химическая таблица.

Впрочем, у Елены Гинак вероятное объяснение есть: каким бы ученый ни был разносторонним, в первую очередь мы восторгаемся самым великим его открытием. Периодический закон - великое.

Появилось мозаичное панно не в честь годовщины открытия закона, а в память об открывателе. К 100-летию со дня рождения Менделеева (в 1934-м) начали готовиться загодя. Еще в 1925 году в Главной палате мер и весов ученики и соратники образовали кружок «менделеевцев». В 1930-м собралась всесоюзная комиссия «по организации чествования» (в ее составе - директор института академик М. А. Шателен, начальники республиканских палат мер и весов). Отметить предлагалось, в частности, установкой памятника ученому.

Тогда о таблице еще речи не шло. В сквере у института появился бронзовый Дмитрий Иванович. Причем на два года раньше юбилея. Как считают специалисты музея, причина поспешности в том, что «все очень удачно и быстро сложилось». Скульптор Илья Гинцбург, академик Академии художеств, лично знавший Менделеева, безвозмездно передал уже готовую модель памятника и сам руководил отливкой и установкой, так что средства нужны были только на гранит и бронзу. Их оперативно выделил президиум Всесоюзного комитета по стандартизации, работавший при чрезвычайном высшем органе СССР — Совете труда и обороны.

Затягивать не стали, при большом стечении народа памятник был открыт 2 февраля 1932 года. Все равно получилось к юбилею - но не со дня рождения, а к 25-летней годовщине со дня смерти.

Но к столетию со дня рождения готовиться продолжали. В сентябре 1933 года в институте создается оргкомитет под председательством академика А. А. Байкова. Кто именно в оргкомитете предложил в качестве памятника Периодическую таблицу - неизвестно, но приняли идею, видимо, единодушно: когда бюджет на празднование пришлось сокращать, оргкомитет готов был поступиться многим, но не таблицей.

Однако как раз о ней, отмечает Елена Гинак, развернулись бурные дискуссии. Одни считали: если памятник открытию, то изображать нужно те 63 элемента, которые расставил в определенном порядке сам Дмитрий Иванович. Другие возражали: за минувшие к тому времени почти 30 лет таблица пополнилась, а значит, и памятник нужно, как бы сейчас сказали, «актуализировать». Чтобы он служил и учебным руководством. Отдельные споры шли - изображать ли элементы с атомными весами или без.

Потребовалось отдельное расширенное заседание с участием виднейших ученых: создателя физико-химического анализа академика Н. С. Курнакова, основателя отечественной школы химиков-органиков академика А. Е. Фаворского, академика В. Е. Тищенко - первого биографа Менделеева (и это еще не все перечислены)... На каком варианте остановились - видим на Московском проспекте. За второй вариант был и сын Менделеева ученый Иван Дмитриевич Менделеев.

Но - очередная сложность: кому поручить изготовление? Обратились на Ломоносовский фарфоровый завод, но керамисты предупредили: к юбилею не успеют.

Решение предложил Владимир Фролов, академик Академии художеств: мозаика! Фролов - потомственный мозаичист; его отец - автор нескольких мозаичных икон в Исаакиевском соборе, сам Владимир Фролов делал мозаику в храме Спаса-на-Крови и Мавзолее Ленина.

Еще одно обстоятельство, которое в глаза не бросается. Панно находится на здании, которое к Менделееву и институту не имеет никакого отношения. Там располагалась Артиллерийская школа. Директор института (на этой должности был С. З. Снарский) пишет начальнику школы: на стене, обращенной к садику института, предполагается разместить панно, «прошу Вас уведомить меня, не встречается ли с Вашей стороны препятствий».

В нашем нынешнем понимании - сосед уведомляет соседа, что намерен воспользоваться его местом обитания.

На следующий же день начальство артшколы сообщает письмом от руки, что «приветствует осуществление /.../ мероприятий по отображению таблицы».

Еще один трогательный документ - техническое задание на изготовление панно. Оно восхитит сотрудников нынешних госучреждений, привыкших к тендерам и многостраничным «тэзэ» на любую гайку. Лаконично, в пол-листка школьной тетради: размер панно - 7 м на 9 м, из железобетонных лещадей (плиток), на них буквы и цифры, выполненные нешлифованной мозаикой, верхний слой - с примесью мраморной крошки.

По договору, Академия художеств должна была изготовить доску из своих материалов, институт предоставлял 12 бочек портландского цемента. Доставка и установка - за счет академии, а институт сооружает леса, дает двух чернорабочих и цементный раствор для закрепления таблицы на стене. И платит академии за все труды 21 000 рублей.

Открытие этого (получается, уже второго) памятника Менделееву тоже не совпало с датой. Если первый «поспешил», то второй «задержался», был открыт только 10 ноября 1935 года.

В исследовании одна точка над i все же осталась не поставленной: как говорят сотрудники музея, не нашлось свидетельств, что памятник открывался хоть как-то примечательно. То ли потому, что юбилей уже миновал, то ли ленинградцы и так привыкли к панно за месяцы монтажа.

Лет пять назад метрологи забеспокоились: в соседнем здании Артиллерийской школы (точнее, уже училища) «жизнь замерла». Поговаривали, что здание будет продано. Вместе с памятником, который формально не принадлежал никому.

Обошлось: после реконструкции и реставрации комплекс военного училища заняли суворовцы, а руководство института обратило внимание КГИОП на ценное панно. С 2017 года здание «Казарма» с Периодической таблицей охраняются как объекты культурного наследия регионального значения. Это также означает, что «актуализироваться» таблица - к настоящему времени открыто уже 118 элементов - больше не будет.

Кстати, с этим вопросом определились еще в советское время. Когда готовились к 150-летию со дня рождения Менделеева в 1984 году, обсуждалось, не дополнить ли панно вновь открытыми элементами. Было решено ограничиться реставрацией.

Так мозаичная таблица утвердилась в статусе не «учебного руководства», а все-таки памятника. Получается, уже не только Дмитрию Ивановичу, но и умершему в блокаду Фролову, и сыну Менделеева Ивану Дмитриевичу, которого не стало на следующий год после открытия доски. Да и многим другим причастным. А главное - эта «доска почета» остается памятником, редким в своем роде: не только человеку, но и открытию.

Химических элементов «упорядочено» уже вдвое больше, чем при Менделееве. Стены все равно бы не хватило.

Анастасия Долгошева

https://spbvedomosti.ru/news/gorod/doska-pocheta-kak-v-peterburge-poyavilsya-pamyatnik-tablitse-mendeleeva/


Камни Сального буяна. В особняке Румянцева показали изображения старого Петербурга

В особняке Румянцева состоялось представление альбома «Старый Петербург. Столица и окрестности. Живопись и рисунок второй половины XIX - начала ХХ века из собрания ГМИ СПб». В нем воспроизведены и прокомментированы 171 произведение 70 художников. Издание выпущено к одноименной выставке, которая работает в залах музея.

3Staryy_Peterburg_Pr.jpg

Оживленная дискуссия началась с обсуждения обложки, что только подтверждает важность издания. На нее авторы альбома Галина Васильева и Константин Житорчук поместили картину Александра Беггрова «Вид Невского проспекта у Аничкова моста» (1886). На картине хорошо виден дом купца Лопатина, расположенный напротив дворца Белосельских-Белозерских. Эклектичное здание было разрушено во время блокады, на его месте в 1947 - 1950 годах построили административный корпус по проекту Бориса Журавлева и Игоря Фомина в духе сталинского ампира. В 2013 году здание было снесено и воссоздано заново. Историк Сергей Кузнецов считает, что уж если что и было воссоздавать, то дом Лопатина. Историк архитектуры Борис Кириков выступил в защиту советской постройки. Сошлись на том, что здание Журавлева - Фомина надо было воссоздавать в оригинальном виде без нынешних больших окон на первом этаже.

Разогрев публику, дискутанты уступили микрофон авторам альбома, которые рассказали о некоторых интересных произведениях. Альбом выстроен по топографическому принципу: центр Петербурга, окраины, пригороды. Филиппу Клименко принадлежат панорамы Стрелки Васильевского острова, сделанные в 1917 году. Это любопытный исторический документ, он зафиксировал предреволюционный Петроград.

Редкая акварель Луиджи Премацци показывает «Вид Невы у Академии художеств». Только что построен Благовещенский мост - первая постоянная переправа через Неву, еще нет Румянцевского сада, поэтому с противоположного берега хорошо виден Румянцевский обелиск.

Малоизвестный акварелист Карл Юнгштедт изобразил «Интерьер Арсенала в Аничковом дворце». На акварели Карла Гефтлера показан Сальный буян. Он был разобран в начале ХХ века для строительства Адмиралтейских верфей. Позже гранитный фундамент использовался для создания мемориала жертвам революции на Марсовом поле. На другой акварели Гефтлера изображен «Вид Екатерининского канала у Львиного мостика». С тех пор пейзаж сильно изменился - исчезли надстройка над Большим залом Консерватории и башня съезжего дома 2-й Адмиралтейской части.

Густав Бролинг зафиксировал строительство Троицкого моста на раннем этапе, когда по временному наплавному мосту подвозили строительные материалы. Художник-любитель М. Ильина изобразила неоклассицистическую «Анфиладу комнат особняка Льва Ильина на Аптекарском острове». Архитектор Лев Ильин был организатором Музея города, предшественника ГМИ СПб.

Любопытна история создания Георгием Косяковым акварели «Вяземская лавра» на Забалканском проспекте». В 1917 году, когда была сделана акварель, это печально знаменитое злачное место уже не существовало. Работа выполнена, вероятно, с фотографии по заказу Музея Старого Петербурга.

Вадим Михайлов

Алексей Боголюбов. Панорама Петербурга от Лахты (фрагмент). РЕПРОДУКЦИЯ. ФОТО АВТОРА

https://spbvedomosti.ru/news/culture/kamni-salnogo-buyana-v-osobnyake-rumyantseva-pokazali-izobrazheniya-starogo-peterburga-/


Возврат к списку

Наверх