Фасад Блокадной подстанции на Фонтанке закрыли гигантским баннером

Фасад Блокадной подстанции на Фонтанке закрыли гигантским баннером 16.12.2019

На фасаде известной Блокадной подстанции, что находится на набережной Фонтанки, 3, появился огромный баннер, рекламирующий новогодние цирковые представления...

За сохранение этого здания - свидетеля трагедии и героизма - несколько лет боролись неравнодушные петербуржцы, в том числе блокадники. Долгое время на его стене находились только информационные стенды, связанные с войной.

Как знают наши читатели, внутри этого кирпичного дома предполагается создание блокадного мемориала - самостоятельной организации или филиала одного из городских музеев. Пока же подстанция находится в ведении расположенного рядом петербургского цирка. Спасибо этому культурному учреждению, взявшему на себя заботу о постройке, которой скоро исполнится 90 лет. Но, наверное, объект культурного наследия и память блокадных лет требуют к себе более трепетного отношения.

По мнению Александра Кононова, заместителя председателя Петербургского отделения ВООПИиК, фасад подстанции лучше использовать для размещения информации, которая связана с военно-исторической тематикой, в том числе и с героической деятельностью цирковых артистов в годы блокады.

Дмитрий Иванов

ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

https://spbvedomosti.ru/news/gorod/fasad-blokadnoy-podstantsii-na-fontanke-zakryli-gigantskim-bannerom-s-tsirkachami/


Поборник «зеленого города». Как архитектор Баранов спас парки Ленинграда

Улица архитектора Баранова - такое имя носит небольшой проезд возле Финляндского вокзала, который когда-то, с 1955-го по 1964 год, носил официальное название «тупик Комсомола». Улочка скромная и почти совсем лишенная деревьев, хотя Николай Варфоломеевич Баранов, главный архитектор Ленинграда в 1938 - 1950 годах, был страстным поборником «зеленого города».

Парадокс: о заслугах Николая Баранова в сохранении города в дни блокады и в его послевоенном восстановлении сказано немало, а вот одна из главных целей архитектора - озеленение Ленинграда - до сих пор остается недооцененной.

«В новых кварталах застройки нельзя забывать о зелени, - отмечал Баранов в 1939 году, только вступив на пост главного архитектора. - Зеленое строительство пока идет медленно, проекты решения этой задачи поражают своей беспринципностью и бездарностью. Архитекторы должны полностью оценить значение зелени в ансамбле города и рассматривать ее как элемент, органически связанный с архитектурой площади, улицы и квартала».

Сейчас сложно представить, насколько смелым было это заявление. Ведь установку архитекторам уже дал Сталин: «Ширина магистралей и улиц определяется <...> возможностью обеспечить бесперебойное движение транспорта и пешеходов. Зелень целесообразно перенести с улиц внутрь квартала. Что пользы от вялых, запыленных, одиноких деревьев и газончиков на улицах?».

Председателю Союза архитекторов академику Виктору Веснину оставалось только заявить, что указания вождя «являются сейчас программой действия каждого советского архитектора». Но Баранов продолжал гнуть свою линию.

«При существующей стоимости и темпах работы озеленение города, предусмотренное генеральным планом, будет продолжаться около... двухсот лет, - сетовал Николай Варфоломеевич в 1940 году на страницах журнала «Архитектура Ленинграда». - Озеленение города требует длительных сроков <...> и должно предшествовать, так же как строительство дорог и подземных сооружений, общей застройке новых районов».

Но мало говорить - надо делать: в 1938 - 1940 годах в Ленинграде было высажено 83,4 тыс. деревьев и 910,2 тыс. кустарников. Для сравнения: посадки 2017 - 2019 годов более чем вдвое меньше - всего 31,9 тыс. деревьев и 474,1 тыс. кустарников. А ведь площадь города выросла в 2,5 раза!..

Большой урон нанесла зеленым насаждениям блокада. Но тем, что их все же в немалой степени удалось сохранить, мы также обязаны Николаю Баранову. В его дневнике осталась запись о том, что 10 декабря 1941 года его срочно вызвали в Смольный - решать, как и где начать выборочную рубку деревьев. «Я знаю, что зеленые массивы садов и парков Ленинграду необходимы, но надо отапливать госпитали, больницы, детские учреждения, хлебозаводы, - сказал председатель горисполкома Петр Попков. - Для спасения жизни <...> очевидно, нужно пойти на некоторые жертвы!»

«Я почувствовал, как у меня страшно забилось сердце, - записал в дневнике Баранов. - Разумеется, топливо необходимо, но ценой гибели парков и садов?... Выйдя из Смольного <...>, я напряженно думал, как найти выход. Но, как назло, в голову ничего толкового не приходило. Недавно закончился обстрел, и где-то на юге небо подпирал огромный, медленно поворачивающийся длинный столб. И тут меня осенило!».

Архитектор предложил пожертвовать десятками утилитарных деревянных построек - аттракционами, киосками, павильонами. Вместе с ними разобрали деревянный стадион имени Ленина (после войны Баранов спроектирует новый - каменный) и часть деревянных домов на окраинах. В результате удалось заготовить даже вдвое больше дров, чем рассчитывали получить от вырубки парков.

После войны город озеленяли ударными темпами: в одном только 1949 году высадили 188,1 тыс. деревьев - почти столько же, как и за двадцать довоенных лет.

Блокадной зимой родилась градостроительная мечта Баранова - создать центральный городской парк, который должен был охватывать территорию Кронверка, прежнего садового питомника на проспекте Добролюбова и Петровского острова.

«Глубоким зеленым клином парк прорежет старые районы Ленинграда на протяжении пяти километров, от Петропавловской крепости до берега залива. Общая площадь парка достигнет около 200 гектаров», - указывал архитектор. Проект парка стал ключевым элементом Генерального плана восстановления и развития Ленинграда, олицетворяя главную идею - выход города к морю.

Создание парка началось в конце 1940-х годов. Успели разбить сквер на площади Революции, очистили от случайных построек парк Ленина и Петровский остров... Но тут грянуло «Ленинградское дело». Баранова обвинили в связях с «врагами народа», исключили из партии и Союза архитекторов и фактически сослали в Среднюю Азию.

Реабилитация архитектора в 1954-м не помогла вернуться к авторскому замыслу. На месте питомника возвели корпуса ГИПХа, тем самым уничтожив центральное звено, призванное соединить зеленые массивы у Петропавловской крепости и на Петровском острове.

Мечта Николая Баранова становится реальностью только сегодня. И хотя архитектор ушел из жизни 30 лет назад, его голос должен звучать в дискуссии о будущем пространстве у Тучкова буяна!

«Проект парка, перенасыщенный многочисленными площадками, аттракционами, «малыми формами», оказывается измельченным, лишенным необходимого количества зелени», - писал Николай Баранов в 1940 году. Эти слова были сказаны о Московском парке Победы, но в полной мере применимы и к будущему зеленому массиву у Тучкова буяна.

«В строительстве парка нужно установить такую очередность, при которой его территория представляла бы собой первое время своего рода питомник», - считал Баранов. Это принципиальная мысль: сначала дать деревьям хоть немного вырасти, а потом уже наполнять парк общественными функциями. Когда проектировщики делают наоборот, стоит ли удивляться, что парки получаются такими чахлыми?

К слову, Баранов рекомендовал высаживать в парках хвойные деревья: они становятся вечнозелеными оазисами в сером питерском пейзаже. И, наконец, главный его совет - не спешить: «В парковом строительстве есть одна особенность, не зависящая от нас, - парки строит время...».

Кирилл Страхов

https://spbvedomosti.ru/news/nasledie/pobornik-zelenogo-goroda-kak-arkhitektor-baranov-spas-parki-leningrada/


Возврат к списку

Наверх