Градусы для карьериста

Градусы для карьериста 04.02.2020

В свое время солист группы "Ленинград" пел: "Главное в жизни — определиться, где твое место и что ты за птица". Государевым служащим допетровской эпохи это было бы сделать сложно. Потому что стройной системы субординации сроду не было. Кто главнее, кому первому кланяться и какое жалованье получать, зависело во многом от того, насколько в фаворе твой непосредственный начальник–дьяк и какое из министерств–приказов важнее в глазах главы государства в тот день с утра. Иван Грозный попытался завести у себя "разрядную книгу", чтобы хоть как–то держать ситуацию под контролем, но это не сильно помогло. Навести порядок в системе государственной службы удалось только Петру I. 4 февраля 1722 года он своим указом утвердил документ с длинным названием — "Табель о рангах всех чинов, воинских, статских и придворных, которые в котором классе чины".

Пытаясь сделать систему государственного управления более четкой и менее хаотичной, распределить ответственность за те или иные сферы жизни страны так, чтобы, случись что, было с кого конкретно спрашивать, царь Петр перелопатил само веками складывавшееся представление о госслужбе. Привнес в него правила, характерные в большей степени для армии и флота. Собственно, задумался он о необходимости таких шагов давно и добрый десяток лет потратил на то, чтобы составить на основании европейских примеров свой собственный "порядок градусов чинов". За образцы принимались законы ведущих на ту пору государств, но при этом не копировались слепо, без учета наших реалий.

Результатом десятилетней работы по систематизации обязанностей и прав, жалований и знаков различия стала роспись 263 должностей как в гражданских, так и в военных структурах, распределенных по 14 рангам. Это по факту положило начало чиновничеству в том виде, каким мы знаем его сегодня. Старые русские чины — боярина, окольничьего, стольника, думного дьяка и думного дворянина — официально не отменялись, но значение свое потеряли. Бал стали править советники, секретари и асессоры разных рангов.

Управление государством было передано в руки тех, кто подчас вовсе не принадлежал к древнему роду, но дело выполнял исправно. При этом для представителей низких сословий, привлеченных к государственному управлению, была придумана исключительной силы мотивация: достигший уровня 8–го ранга по табели и выше автоматически приобретал дворянское звание, передававшееся по наследству.

Причем, чтобы служащий работал проворнее, ввели ограничение: потомственным это благоприобретенное дворянство было только для тех его детей, что родились уже после пожалования.

Не обошел принятый государем порядок и прекрасный пол. Жены служащих получали тот же ранг, что и их мужья, а дочери числились на четыре ранга ниже отцов. Что, разумеется, тоже служило дополнительной мотивацией. Уж кто–кто, а супруга, мечтающая повысить свой статус, может стать той еще занозой в боку мужа, изо всех сил стимулируя его к служебным свершениям. Тут надо отметить, что сделать карьеру было все–таки проще по военному ведомству. В самой преамбуле подписанного царем документа указывалось, что даже выслуга лет играет меньшую роль, чем принадлежность, как сказали бы сегодня, к силовым структурам, и если сравнивать гражданского и военного служащего одного класса, то чины "воинские выше прочих, хотя б и старее кто в том классе пожалован был".

Создавая "Табель о рангах", Петр Алексеевич, похоже, неплохо понимал, что неминуемо столкнется с нежеланием представителей традиционной российской элиты того времени мириться с новыми порядками и с попытками вчерашних бояр и окольничьих, оказавшихся на тех или иных позициях в установленной табелью иерархии, подчеркнуть свое превосходство над "худородными" чиновниками. Поэтому для каждого из рангов табели были прописаны свои титулования, размер оклада, то, какую одежду носить, на каком экипаже ездить и даже где стоять или сидеть на публичных торжествах и официальных мероприятиях. Тем же, кто стремился получить почестей "выше чина", апеллируя к "отеческой чести" и родовитости, полагался штраф, да немалый, размером в два месячных жалованья провинившегося. Аналогичное наказание ждало того, кто пойдет на поводу у нижестоящего, но более родовитого чиновника и уступит ему свое место или привилегию. А чтобы пресечь возможность сговора, треть от суммы штрафа была обещана тому, кто донесет о нарушении установленного порядка куда следует.

В дальнейшем "Табель о рангах" менялась и переписывалась, чины получали другое название, а их носители — новые права и обязанности, но суть этого подписанного почти 300 лет назад документа оставалась прежней. Да и сегодня карьера чиновника строится по тому же принципу — переходами с одного классного чина в другой. Так что петровская идея за все это время не устарела.

Иван Хлебов

Фото: Картина Игоря Машкова, 2011, холст, масло

https://www.dp.ru/a/2020/02/02/Gradusi_dlja_karerista


Каша из топора, или Сказочный урбанизм. Почему нам не дается планирование мегаполисов

В том, что касается городского устройства и всякой урбанистики, начальство любит варить кашу из топора. Как солдат в сказке. Смотрим по сторонам (листаем альбом с проектами), видим топор (например, велосипедные дорожки), берем его и варим (устраиваем велодорожки вдоль проспектов).

Топор сварен, дорожки проложены, но велосипедисты почему–то не спешат воспользоваться чудесами такого благоустройства. Редкая птица пролетит, шурша колесами по выделенной велосипедной полосе. И снова пустота.

Страшная тайна велосипедной экономики

Начальство это огорчает, оно ведь видело, как люди едут по таким же дорожкам, но в Амстердаме. Только ведь сказочный солдат, варивший кашу из топора, добавил в чугунок сало, крупу, соль и в итоге получил съедобное варево. Так и в европейском городе: сами по себе дорожки — дело хорошее, но вовсе не их наличие мотивирует жителей ездить на велосипедах.

Никто не сказал начальнику, что в Амстердаме расстояния короткие и люди пользуются очень дешевым транспортным средством, чтобы минут за десять доехать до нужного им места. Вместо того чтобы идти пешком по узким улицам или ждать довольно дорогого транспорта. Ключевое слово здесь не "дорожка", а дешевизна пользования велосипедом. Во всех смыслах. Недорог сам железный конь, не нужно думать, где его оставить у вокзала, станции метро или торгового центра. И тем более не нужно терять время и силы, утром спуская его с 20–го этажа, а вечером затаскивая его в маленькую квартиру.

Вся амстердамская велосипедная инфраструктура ориентирована на пользование дешевым и простым велосипедом, служащим альтернативой не общественному транспорту, а пешей прогулке или ожиданию того же транспорта, если он ходит по расписанию и нечасто. Человеку в начале и по окончании рабочего дня совсем не нужен велосипед как таковой. Ему нужна возможность добраться до метро (а еще лучше — до рабочего места или до дома) с минимальной затратой сил и средств. А перетаскивание велосипеда на себе, а также его бдительная охрана — это силы, время и деньги.

Теоретически в Петербурге велосипед мог бы служить средством подъезда к метро и возвращения домой от него же… Но только в том случае, если у вас есть место, где тысячу велосипедов можно оставить у станции или сотню — во дворе. И велосипеды должны быть такими, чтобы не было большого смысла их красть, а велопарковки — такими, чтобы велосипеды не сгнили от ржавчины.

В городе с расстояниями как в Петербурге нормальная ниша для велодвижения — короткие поездки внутри района, к транспортному узлу, но не путешествия с окраины в центр на работу. Открою вам страшную экономическую тайну: и во всем мире велосипед актуален только там, где от дома до нужного места придется либо полчаса идти пешком, либо те же полчаса ждать автобуса, который будет стоить пару евро за поездку. Только в этом случае человек предпочтет поездку на велосипеде. И лишь при условии, что велосипед будет под рукой.

В принципе, в этом направлении — чтобы сделать транспорт недосягаемым — начальство работает, затевая реформу, после которой до ближайшей остановки будет километр, а ждать на ней придется столько, чтобы новый автобус ехал гарантированно заполненным.

Но и тут разумной альтернативой окажется не велосипед, а такси. Оно подорожает, если с улиц исчезнут маршрутки, но другого нормального транспорта у нас все равно не будет.

Вопреки ожиданиям

Другая беда нашего городского благоустройства заключается в том, что, сварив суп только из топора, начальники пытаются еще и разлить его в красивые тарелки. То есть создают общественные пространства, прокладывают пешеходные дорожки и расставляют скамейки. В качестве примера здесь, конечно же, выступает уже не условный Амстердам, а настоящая Москва. Однако даже в красивой тарелке суп из топора остается малосъедобным блюдом. Даже в Москве.

Как объяснял декан факультета социальных наук Московской высшей школы социальных и экономических наук (Шанинки) Виктор Вахштайн, ссылаясь на исследования своего коллеги Павла Степанцова, "буквально каждые 10 км реновации московских улиц стоили городским властям 1 процентный пункт доверия жителей города". То есть инвестиции в городское благоустройство ведут к эффектам, противоположным ожидаемым.

Дело здесь не в том, что граждане не могут оценить начальственную заботу об их благополучии. Любая интервенция в публичное городское пространство, даже с самыми благими намерениями, имеет свою социальную цену. В одном случае ничтожную, а в другом — исключительно высокую.

Обратите внимание, что люди довольно спокойно реагируют на строительно–урбанистическую возню на центральных улицах и крайне раздраженно — на такую же возню в окраинных и спальных районах. Не говоря уже о новой застройке в старых кварталах.

Социолог скажет, что дело здесь в восприятии территории. С точки зрения большинства горожан, центр как бы ничей или принадлежит всем, а вот уже район — это место тех, кто в нем живет, и вторжение в эту среду воспринимается совершенно иначе.

Лично я думаю, что в свое время и протесты против строительства небоскреба на Охте во многом имели причиной не заботу о сохранении небесной линии, а ощущение вторжения в привычное пространство. Хотите строить — на окраине делайте что хотите, а здесь мы живем.

Обустройство города — слишком сложный вопрос, чтобы доверять его исключительно урбанистам, чиновникам, предпринимателям или даже градозащитникам. Как говорит эксперт по городскому дизайну, член Художественного совета Новосибирска Владимир Зянкин: "Простое удобство жизни в городской рутине может быть важнее ярких городских мероприятий, а дорогостоящие зеленые зоны теряют весь свой смысл на фоне унылых заборов на окраинах и отсутствующей городской навигации. Нужно думать о мелочах, наполняющих каждый момент жизни в городской среде, и, если эти мелочи окажутся в противоречии с действительными нуждами горожанина, вся урбанистика будет выглядеть как бесполезный расписной фантик".

Дмитрий Прокофьев

https://www.dp.ru/a/2020/02/02/Kasha_iz_topora_ili_Skazo


Возврат к списку

Наверх