«Лафа, улан лихой...»

«Лафа, улан лихой...» 17.04.2020

На акварели «Стрельна. Мост», датированной 1835 годом, - перспектива Портового канала. Через каменный мост по Верхней (Новой) Петергофской дороге неспешно и даже как будто бы торжественно движется улан-водовоз. Он доставляет питьевую воду из Заводского (Орловского) пруда в военный городок лейб-гвардии Уланского полка. Слева от Портового канала видны дома восточной околицы слободы Стрельна, справа - дома Нижней слободы Стрельна. Чуть дальше - деревянный мост через канал, построенный в петровское время по Приморской (Нижней) дороге. У самого взморья - избушка рыбаков...

Автор рисунка - Николай Иванович Поливанов, сослуживец и друг Михаила Лермонтова. Они были одногодками. Живя по соседству в Москве, были знакомы с шестнадцати лет, и эта юношеская дружба связала их на всю жизнь. В марте 1831 года Лермонтов написал в альбом Николая Поливанова дружеские стихи: «Послушай! Вспомни обо мне...».

В 1832 - 1834 годах они учились вместе в петербургской Школе гвардейских прапорщиков и кавалерийских юнкеров, увлекались рисованием и стихосложением. У Лермонтова лучше получались стихи, а у Поливанова - рисунки... Соревнуясь в мастерстве, друзья иногда вместе рисовали в одном альбоме, угадывая и дополняя намерения друг друга. Известны даже рисунки, исполненные ими на одном листе, как говорится, в две руки.

Поливанов стал главным героем «юнкерских» поэм Лермонтова «Гошпиталь» и «Уланша». События, описанные в последней, происходили в деревне Ижорка, которая теперь входит в поселок Стрельна: это Львовская и Нагорная улицы. (Название деревни Ижорка было отменено решением Петродворцового исполкома от 11 августа 1955 года.) Были там и такие строки: «Но без вина что жизнь улана? // Его душа на дне стакана, // И кто два раза в день не пьян, // Тот, извините! - не улан. // Скажу вам имя квартирьера: // То был Лафа буян лихой...». Лафа - такое прозвище Поливанов получил еще в Школе гвардейских прапорщиков.

Поливанов не серчал на друга, а вот другие юнкера в отличие от него обижались на Лермонтова за меткое описание их характеров в весело-остроумных поэмах.

После окончания Школы гвардейских прапорщиков пути Лермонтова и Поливанова разошлись. Оба были произведены в корнеты, только Лермонтов - Гусарского полка, а Поливанов - Уланского, который квартировал в Стрельне. Он прослужил там с 22 ноября 1834 года по 7 декабря 1840 года и как раз в тот период запечатлел виды приморской Стрельны.

Впоследствии Поливанов служил в Лубенском гусарском полку, в 1852 году вышел в отставку. Во время Крымской войны был назначен заведующим всеми дружинами ополчения Симбирской губернии. Умер он 7 декабря 1874 года в Казани...

Долгое время красочные акварели Поливанова оставались неизвестны. История их «открытия» широкой публикой такова. В 1880 году начальство Николаевского кавалерийского училища загорелось «желанием осязательно увековечить память о Лермонтове в училище и таким образом повлиять на развитие в юношестве уважения к выдающимся деятелям прошлого, а также сознание нравственной обязанности помочь обществу полнее ознакомиться с поэтическою деятельностью Лермонтова...». Начальник училища генерал А. А. Бильдерлинг разослал по полкам обращение по сбору экспонатов. Спустя три года при училище был торжественно открыт Лермонтовский музей, но экспонаты продолжали пополнять его коллекцию.

В 1887 году родственники Н. И. Поливанова передали в музей тетрадь его рисунков с «домашними сценами сельской жизни», запечатлевшими лагерную жизнь гвардейских кавалерийских юнкеров. В 1903 году генерал П. О. Бобровский включил четыре акварели из альбома Поливанова с видами Стрельны в подготовленную им книгу «История Лейб-Гвардии Уланского полка...». Именно эта публикация открыла акварели для публики, только в маленьком размере и в черно-белом виде.

В 1918 году Николаевское кавалерийское училище было расформировано, а собрание его Лермонтовского музея распределено по другим. Часть попала в Пушкинский Дом, однако акварельных работ Поливанова там не оказалось.

Прошло еще почти сто лет. Когда отмечалось 200-летие со дня рождения Лермонтова, многие музеи обратились к хранящимся в их фондах материалам, имеющим отношение к поэту. Вот тогда-то в Ульяновском областном художественном музее, в «Симбирском альбоме Н. И. Поливанова», и были обнаружены рисунки Стрельны.

Музей «Морская Стрельна» обратился к ульяновским коллегам с просьбой изготовить копии с поливановских акварелей. И нынешней весной мы наконец-то их получили, за что очень благодарны.

Олег Вареник

Сегодня весьма любопытно сравнить нынешний вид Портового канала с тем, что изображено на акварели Николая Поливанова, датированной 1835 годом. Репродукция. ФОТО АВТОРА

https://spbvedomosti.ru/news/nasledie/lafa-ulan-likhoy-kak-akvareli-nikolaya-polivanova-stali-izvestny-shirokoy-publike/


Устали от таможни. Зачем дачники из деревни Терийоки хотели передвинуть границу?

Любопытным документом, найденным в недрах Российского государственного исторического архива, поделилась исследовательница Елена Травина. Речь о том, что в 1881 году дачевладельцы Терийок (ныне Зеленогорск) обратились к министру финансов Российской империи с просьбой зачислить их поселение (тогда это была деревня) «в пределы Русской территории».

«Из ближайших к Петербургской столице дачных мест особенно отличается... деревня Терийоки Кивинеббского прихода в Выборгской губернии, - говорилось в документе. - С проведением Финляндской железной дороги местность эта стала все более и более заселяться дачами. В настоящее время в Терийоках существует 200 дач, все они за весьма малым исключением принадлежат лицам, живущим постоянно в Петербурге и приезжающим туда с семействами на все летнее время... В это время население Терийок доходит до 1.500 человек.

С устройством же в текущем году одним из владельцев, именно потомственным почетным гражданином Андреем Ивановичем Дурдиным на собственные средства православной церкви, вся Терийокская местность еще более оживилась и привлекла приезжающих из других дачных мест и из Петербурга, так что в недалеком будущем население Терийок обещает быть весьма значительным».

Это, как принято говорить сегодня, позитив. А в чем же негатив? В том, что жителей Терийок и окрестностей не устраивал двойной досмотр - на финляндской и русской таможнях. Как указывалось в прошении, «не принося существенной пользы», он только затрудняет и таможенное начальство, и дачников. «Кроме того, по правилам Финляндской таможни воспрещается провоз даже и для собственного потребления самых необходимых продуктов, как-то: мяса, чаю, сахару, кофе и вина, а по правилам Русской таможни воспрещается провоз разных маринованных продуктов, как-то: огурцов, грибов, ягод и т. д.».

Как отмечалось в документе, первоначально, когда устраивалась таможенная граница между Россией и Великим княжеством Финляндским, по одну сторону ее были русские поселения, а по другую - исключительно финские. Но постепенно ситуация изменилась. «Русские поселения пошли далее Белого Острова и доходят уже до Выборга и, таким образом, то предначертание правительства о разделении таможенной чертою двух окраин, которое имелось первоначально, оказывается теперь не соответствующим цели».

Резюме? Терийокские дачники предлагали перенести таможенную черту от Белого Острова (ныне Белоостров) к Выборгу, а поскольку для разрешения этого вопроса потребуется время, а насущные потребности жизни не терпят отлагательства, то «разрешить с будущего летнего времени провоз дачниками их вещей и продуктов до ст. Терийоки и обратно без таможенного досмотра».

Департамент таможенных сборов был не против того, чтобы на летнее время перенести таможенную черту за Териойки, о чем он сообщил начальнику петербургского таможенного округа. Тот заподозрил просителей в корысти: «Хотя прошение подписано многими лицами, но заинтересованы в удовлетворении его исхода только некоторые владельцы дач, настроившие их с промышленной целью и желающие просимыми льготами завлечь наемщиков к себе, предпочтительнее пред дачевладельцами других местностей».

Начальник округа признавал, что частые переезды чрез границу сопряжены с некоторыми неудобствами и денежными потерями, однако «и те, и другие с избытком вознаграждаются удовлетворением прихоти жить непременно в Финляндии, когда можно найти столь же удобные и красивые места по сю сторону границы, - и относительною там дешевизною». И подчеркивал: «Хорошо или нет установление внутренних границ, но раз оно допущено и закреплено государственными актами, оно до поры до времени не должно быть нарушаемо, даже ради более серьезных интересов, чем грошовые выгоды и удовольствия Терийокских дачников...».

Окончательная его резолюция в конце письма гласила: «Приказываю оставить без последствий».

- Вопрос стоял гораздо шире, - комментирует ситуацию краевед Евгений Балашов. - В ту пору речь шла о присоединении к Санкт-Петербургской губернии четырех приграничных волостей: инициатива принадлежала владельцам Сестрорецкого завода. Это вызвало протест со стороны финского населения, сборы подписей под «адресом» императору. Подобные идеи возникли еще в первой трети XIX века, но осуществлению их помешала начавшаяся Первая мировая война.

Сергей Глезеров

https://spbvedomosti.ru/news/nasledie/ustali-ot-tamozhni-zachem-dachniki-iz-derevni-teriyoki-khoteli-peredvinut-granitsu/



Возврат к списку

Наверх