Папа, мама, шесть детей и корова

Папа, мама, шесть детей и корова 26.12.2018

В сентябре, в день открытия после реставрации в музее-заповеднике «Царское Село» павильона «Шапель», к нему подошел гулявший по парку человек. Разговорились. «Я здесь когда-то жил», – признался он. Так мы познакомились с Леонидом Владимировичем Ларионовым.

Архитектор Адам Менелас в XIX веке строил Шапель как символ бренности времени. В конце 1940-х сюда, в самый таинственный павильон Александровского парка, поселили на два года советскую семью Ларионовых – родителей и их шестерых детей (еще двое старших жили в общежитиях). Леониду Владимировичу, одному из тех детей, сейчас восемьдесят семь. Конечно, мы попросили его о встрече и расспросили о жизни, времени и судьбе.

– Как вы оказались в Шапели?

– В нашей семье было восемь детей. Старшие брат и сестра поступили в профессиональные училища и получили комнаты в общежитиях. Отец с матерью решили перевезти всю семью из деревни в Новгородской области поближе к городу. В Бадаевском совхозе (сейчас поселок Шушары) поселили нас в бараке, где располагалась столовая. Долго там оставаться большой семье, конечно, было нельзя.

После войны прошел всего год, жилья катастрофически не хватало. Пушкин тогда был маленьким городом – заканчивался Ленинградской улицей. Отец знал, что циркумференции, Китайская деревня, Верхние теплицы, Слоновьи ворота уже плотно заселены. И все же решил обратиться к директору музея Александру Ивановичу Иванову. В 1946-м директор выделил для нашей семьи башню «Шапель».

– Каким был ваш быт?

– Помещение внизу было разделено на два этажа. Первый этаж – без окон, холодный земляной пол. На второй вела деревянная лестница. Одно из трёх высоких окон заколочено досками. Так, ввосьмером, шесть детей и двое взрослых, жили мы на втором этаже. Соорудили в комнате печку-плиту для обогрева и готовки. Мне даже пришлось сделать небольшое отверстие в стене, чтобы дым выходил. Электрического освещения, конечно, в Шапели не было. На нас всех – одна керосиновая лампа.

На первом этаже мы держали корову. Родители получили ее в Бадаевском совхозе взамен той, которую оставили в родной деревне, и которая спасла нас в войну от голода. Государство тогда шло навстречу: понимали, что большой семье без коровы не протянуть.

Как питались? Очень скудно. Сначала получали в совхозе карточки на хлеб. Чуть позже мама стала возить коровье молоко на продажу в Ленинград, в район Пяти углов. Причем продавала и молоко от соседских коров. Мало кто ездил в город, а она брала по два бидона по 12 литров в руки и два бидона за плечи, везла и носила по квартирам. Вскоре у нее появились постоянные покупатели. Не было и дня, чтобы она пропустила поездку. Если не совершит свой ежедневный рейс, значит, дети останутся голодными. Позже из Ленинграда мама стала привозить одежду, обувь. Люди раньше, конечно, были другими. Жили большими коллективами, сообща, старались друг другу помогать.

Сейчас понимаю, как мы нищенствовали. Тогда я, наверное, не осознавал, что у нас такая большая семья. Порой маленьких не замечал, потому что они просто не выходили на улицу. В школу ходили я и сестра Шура, младше меня на четыре года. Кстати, ходили в разные школы, ведь тогда мальчики и девочки учились раздельно.

– Тогда в Шапели была установлена скульптура Спасителя, которая сейчас хранится в Эрмитаже. Как вам такое соседство?

– В детстве я излазил Шапель вдоль и поперек. В один прекрасный день добрался до огромной, забитой досками арки. Стало интересно, отодвинул одну доску и увидел высокую беломраморную фигуру Иисуса Христа.

Родители мои, крестьяне, были очень верующими, поэтому восприняли мы такое соседство как добрый знак. Мне эта общая вера передалась – уверовал, хотя и был коммунистом.

Сейчас я видел – вместо той статуи поместили скульптуру великой княжны Александры Николаевны с младенцем на руках. Помню, как она стояла у воды, на берегу Ламского пруда. Конечно, ее заколотили досками, но заглянуть можно было.

– Как выглядел Екатерининский дворец и царскосельские парки в те годы?

– Дворец стоял коробкой без крыши. Грустно было смотреть. Потом на парадном плацу зимой стали заливать каток, а затем перенесли его на Треугольную площадь. В циркумференции, где сейчас гостиница, устроили прокат коньков и лыжную базу.

Летом мы все были в парках. В Александровском стали выделять участки, где косили траву, заготавливали сено. А потом и стадо коров там пасли. Осенью за грибами ходили в Баболовский, я и сейчас это делаю.

– Куда ваша семья переехала потом?

– Нам дали тогда один из трёх крохотных домиков, которые и сейчас стоят на окраине Баболовского парка, напротив Розовой караулки. В свое время они были построены для инвалидов войн. Когда переезжали, на доме даже крыши не было.

Оттуда меня и забрали в армию. В товарных вагонах везли неизвестно куда, целую неделю. Я все хотел на флот, но попал в авиацию. В то время учился в машиностроительном техникуме от Ижорского завода. Учили на совесть, выпускали специалистов не хуже, чем из институтов. Поэтому в армии был круглым отличником. Служил без малого пять лет старшим механиком эскадрильи на Мурманском аэродроме. Бывало, летал на месте воздушного стрелка. Сидел спиной к пилоту и стрелял из пушки Б-20. Летали тогда на ИЛ-10. Когда пилот вводил самолёт в пике, а потом у самой земли из этого пике выводил, нагрузка на организм была колоссальная. Ты буквально врастал в сиденье, потом даже руки поднять не мог.

В армии мне такую славу создали: написали письмо в Пушкинский военкомат, обратили внимание на нашу семью. Городские власти даже установили крышу добротную в нашем домике, поставили колонку с водой. А до этого сестра Шура бегала за водой в Китайскую деревню.

Вернулся из армии уже в двадцать четыре года, решил окончить вечернюю школу. Там и встретил Зину, будущую жену. Затем был Политехнический институт, работа на аэродроме в Пушкине, Ижорский завод, конструкторское бюро. Двое сыновей стали моряками, как я всегда мечтал. Сейчас у меня внук, две внучки и уже две правнучки. Живем очень дружно.

– Поделитесь рецептом – как сохранить здоровье и бодрость духа?

– Не было времени сидеть без дела. Все время работа. Вот поэтому я и живу, наверное, что всё время тружусь.

ГМЗ «Царское Село»


Возврат к списку

Наверх