Пернатый вокалист

Пернатый вокалист 01.05.2020

На этой фотографии из ателье Карла Буллы, датированной 1915 годом, - вольер петроградского Зоологического сада. Примостившийся на грубо сколоченной скамеечке дрессировщик демонстрирует собравшейся у ограждения публике артистические способности своего белоснежного питомца, лебедя-кликуна.

Эти крупные птицы получили такое название за громкие трубные крики, которые издают чаще всего в полете. Сейчас же дрессировщик, вероятно, пытается только ему одному известным способом убедить птицу выдать полетный трубный глас на земле: ведь посетители напряженно ждут представления. Насколько можно судить по снимку, бородачу это удается: лебедь расправил крылья и взмахнул ими, представив себя в полете, приоткрыл клюв и сейчас затрубит во всю мощь...

Запечатленное на снимке представление - лишь одно в череде зрелищ, устроенных по случаю полувекового юбилея Зоосада, который выпал на самый тяжелый для России год Первой мировой войны.

Зоосад был в ту пору частным заведением, находившимся на арендованной у города земле, и полностью зависел от своих хозяев. В его истории было немало черных полос. Одна из них началась в 1897 году, когда пост управляющего покинул энергичный Эрнест Рост. Администраторы, сменявшие один другого, превратили процветавшее некогда заведение в «зверинец при ресторане», стали распродавать животных.

Ситуация изменилась лишь в 1911 году, когда Зоосад перешел под начало предпринимателя Семена Новикова - более рачительного хозяина, нежели прежние. Благодаря его усилиям запущенный уголок природы в сердце столицы стал возрождаться. Были снесены почти все старые обветшавшие постройки, построены новые павильоны, произведен ремонт загонов и вольеров, почищены пруды, проложены новые аллеи. Тогда же появился и новый вход в Зоосад, украшенный скульптурами льва и львицы.

К открытию нового сезона управляющий приобрел множество новых животных: реклама в прессе, зазывавшая посетителей, сулила «свыше 250 зверей и птиц, не считая мелких». Для детей были организованы катание на пони и осликах, карусель, для взрослых - открыт ресторан, оборудован тир, в специально построенном театре можно было насладиться опереттой. Проводились публичные выступления с дрессированными животными...

После октябрьских революционных событий 1917 года давно разменявший седьмой десяток Семен Новиков уехал в Крым, а в следующем году Зоосад был национализирован.

Александр Белоцерковский

ФОТО из коллекции ЦГАКФФД СПб

https://spbvedomosti.ru/news/nasledie/pernatyy-vokalist-kak-v-stolichnom-zoosade-prokhodili-vystupleniya-s-zhivotnymi/


Карантинное убежище. История несостоявшегося «холерного дома» в Петербурге

Борьба с эпидемиями для Петербурга - дело привычное. В конце XIX века городские власти ввели правило: выявленные инфекционные больные подлежали изоляции, а дома, в которых они проживали, требовалось дезинфицировать. Для этого остальных обитателей переселяли в специальные «карантинные» убежища.

К 1903 году их было три: на Херсонской улице, на Забалканском (ныне Московском) проспекте и на набережной реки Карповки. Однако в 1908 году в город пришла очередная эпидемия холеры: уже через две недели после ее начала ежедневно заболевали более 400 человек, а умирали свыше 150. Городские больницы с трудом справлялись с эпидемией, потребовалось и срочно нарастить «изоляционный» жилищный фонд. Власти через прессу обратились к домовладельцам с просьбой сдать в аренду или продать городу недвижимость, пригодную для подобных целей.

В Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга хранится послание архитектора Александра Лишневского городскому голове Николаю Резцову, датированное 22 сентября 1908 года. Зодчий сообщал, что заканчивает постройку шестиэтажного флигеля на принадлежащем ему участке в глубине двора по Зверинской улице, 27, который «весьма удобен для изоляционных квартир».

«Дом состоит из 19-ти отдельных квартир, по обилию света и солнца весьма гигиеничных; все полы паркетные; отопление дома центральное водяное; предположено устройство в 1-м этаже образцовой ванной комнаты для всех квартир и прачечной», - указывал Лишневский.

Архитектор-домовладелец предлагал следующие условия аренды: он берет на себя отопление дома, а от города просил 10 тыс. рублей в год. Лишневский осознавал, что цена несколько завышена, но пояснял, что она объясняется «потерей времени при единовременном освобождении всего дома для заселения его частными квартирантами и необходимости значительного ремонта после освобождения дома».

На первый взгляд, предприимчивый архитектор вроде бы попросту пытался нажиться на общей беде. Впрочем, как посмотреть. После завершения карантина Лишневскому потребовалось бы разом отремонтировать все квартиры. Не стоит сбрасывать со счетов и психологический фактор: особо впечатлительные жильцы стали бы обходить стороной «холерный дом». Так что повышение платы вовсе не выглядит действиями бессовестного хапуги...

Как бы там ни было, городские власти от предложения Лишневского отказались, посчитав здание недостаточно вместительным: мол, флигель неудобен «по своей величине», а квартиры в нем слишком «мелкие». Да и арендная плата показалась неприемлемой - слишком дорого.

Получив отказ, архитектор заселил флигель «частными квартирантами», а в 1909 году начал на том же участке строительство шестиэтажного дома, выходящего на «красную линию» улицы. Работы завершились к началу 1910 года. В одной из квартир архитектор поселился сам, но прожил в ней недолго. В 1911 году он продал земельный участок на Зверинской и перебрался по другому адресу.

В январе 1918 года дом и флигель серьезно пострадали от пожара, страховые деньги на ремонт тогда получить было невозможно, и каменные остовы заброшенных необитаемых зданий были разобраны в 1924 году.

Александр Чепель

https://spbvedomosti.ru/news/nasledie/karantinnoe-ubezhishche-istoriya-nesostoyavshegosya-kholernogo-doma-v-peterburge/


Возврат к списку

Наверх