Душой на Марсовом поле...

Душой на Марсовом поле... 21.09.2012

Геннадий КОСАРЕВ (в прошлом - житель дома Адамини)

В нынешнем году исполняется 185 лет со времени окончания постройки здания, принадлежащего к числу тех, что имеют имя собственное. Это знаменитый дом Адамини на углу Марсова поля и Мойки, возведенный в 1823 – 1827 годах архитектором Доменико Адамини для купца Антонова.

Позже дом сменил нескольких владельцев, был собственностью удельного ведомства и, наконец, стал достоянием общества «дешевых помещений». Как известно, с этим зданием связана жизнь и деятельность многих выдающихся людей, в том числе изобретателя электромагнитного телеграфа физика и востоковеда Павла Шиллинга, члена-корреспондента Академии наук Константина Грота, композитора Исаака Дунаевского. Здесь жили писатели Леонид Андреев, Юрий Герман, Вера Панова, Евгений Федоров – всех и не перечислишь!

Для меня этот дом – самое дорогое место в нашем городе. Здесь прошли мои счастливые предвоенные детские годы, которые я всегда вспоминаю с большой теплотой.

В Михайловском саду было две сцены, где ставились спектакли силами ближайших театров, городского и районного дворца и домов пионеров. Детвора со всех ближайших улиц сбегалась на эти постановки, и все было тихо, спокойно и очень интересно. Кроме того, летом в садах играли оркестры. Зимой на пруду Михайловского сада и на Мойке устраивались катки, на Марсовом поле и в садах были катальные горки и прокладывались лыжни...

С давних пор жила в нашем доме семья Дуловых. Ее глава Тимофей Дулов был когда-то хормейстером в капелле и жил прежде в певческом доме на Большой Конюшенной улице. Еще до революции они переехали в дом Адамини в квартиру из пяти комнат. После революции Дуловых потеснили. Две комнаты по 36 метров отобрали (просто перекрыли тяжелые дубовые двери), одну из них дали нам – вот так наша семья в 1930 году и появилась в доме Адамини. На следующий год родился я.

Вторая комната досталась нашим соседям Прусовым, с которыми мы жили в полном согласии и дружбе. Прусовы были медицинскими работниками. Дмитрий Дмитриевич работал врачом «скорой помощи», его сын Борис в годы войны был начальником «летучки» – привозил раненых с Карельского перешейка на станцию Кушелевка. Надежда Прусова в годы войны работала в госпитале при гостинице «Европейская» (в 1943 году она ушла на фронт и в мае 1945 года погибла в Прибалтике), а Фаина Прусова – в госпитале при больнице им. Софьи Перовской...

Мы ходили в квартиру через черный ход, а Дуловы через парадный. Когда началась война, Михаил Тимофеевич Дулов предложил моему отцу, Александру Васильевичу, взять у него граничащую с нами комнату – просто открыть двери. Они пошли к управдому, написали встречные заявления о том, чтобы с Дулова снять оплату за комнату, а Косареву эту оплату начислить. За тридцать минут дело было решено без трудностей и лишних хлопот.

Жизнь Михаила Тимофеевича, как и его сестры Александры Тимофеевны, оборвалась в Доме ветеранов сцены. На его надгробии на Охтинском кладбище высечены слова: «Королю аккомпаниаторов Дулову Михаилу Тимофеевичу, мы больше не услышим твоей чарующей музыки. От почитателей. 1948 г.». В былые годы Михаил Дулов аккомпанировал Федору Шаляпину и Вадиму Козину, артистам Мариинского и других театров...

Вообще в нашем доме жили много замечательных людей. Очень гостеприимной была семья профессора Павла Ивановича Руллэ. Его супруга Екатерина Яковлевна много помогала школьникам нашего дома с уроками по иностранным языкам. Вместе с Анастасией Петровной Синицыной, которая жила в семье Руллэ, она опекала ребят нашего дома, оставшихся без родителей, дарила им тепло и заботу долгие годы.

...В доме Адамини наша семья жила первые месяцы блокады, до рокового дня 26 ноября 1941 года, когда в здание попали бомбы. Фасад со стороны Мойки рухнул, со стороны Марсова поля он устоял, но внутри были очень большие разрушения. Я хорошо помню тот день – воздушные тревоги следовали одна за другой, люди уже перестали спускаться в убежище, что и спасло им жизнь, поскольку оба убежища очень пострадали, было много жертв. Помню, что у людей было суровое спокойствие. Кто мог, помогал словом и делом, без паники. Людей оперативно расселили в ближайшие дома и в свободные квартиры...

Отношения между людьми в ту пору были самые доброжелательные, недаром и после войны люди, которым пришлось выехать из нашего дома, приходили сюда, могли зайти в любую квартиру к старым жильцам, и их принимали как самых близких людей – так продолжалось долгие годы, пока кто-то из них не уходил в мир иной. Всегда вспоминали ту атмосферу взаимного уважения и искренней готовности оказать помощь друг другу, которая была в блокаду. Я часто приходил в семью дворника Дмитрия Ивановича Иванова, которая прожила в доме Адамини до 2000 года.

...Нашу семью после бомбежки 26 ноября 1941 года переселили в дом № 3 по Марсову полю, но к 1942 году там стало очень холодно, а еще и высоко (третий этаж), и мы попросили комнату поменьше и пониже – оказались на улице Некрасова. Потом переехали поближе к родным краям, сменили несколько адресов, но все они были рядом с домом Адамини. Теперь я живу на Гражданке, но душой я на Марсовом поле, бываю там часто по делу и без дела.
 

Источник СПб ведомости


Возврат к списку

Наверх