У музея есть идея

У музея есть идея 01.08.2013

Недавно мы представили в Министерстве культуры концепцию «Большой Эрмитаж». По ней музей развивается последние пятнадцать лет и будет развиваться еще десять. Коллегия министерства концепцию одобрила.
Для развития музеев, как и культуры в целом, есть много путей. Нам представляется, Эрмитаж выбирает путь одновременно крайне новаторский и крайне консервативный. У российских музеев есть традиции, которые ни в коем случае не стоит менять на инновации, существующие в других странах. Мы несколько пропустили период увлечения технологичными инновациями. Сегодня, когда мультимедийность отходит на второй план, а ценность подлинной вещи позволяет подчеркнуть разницу между музеем и Диснейлендом, можно сделать качественный скачок.
Один из интернет-сайтов только что поставил Эрмитаж в первый ряд музеев, которые нравятся посетителям. Учитывались мнения туристов и туристических компаний. В первую очередь они оценивали комфорт. Я часто говорю, что с этим у нас не все благополучно: трудно получить визу, дорогие гостиницы, очереди в музеи... Современный комфорт необходим посетителям, но его надо сочетать с содержанием музеев, а новшества — с традициями. Мы должны демонстрировать не стремление сделать все «как у людей», а собственную уникальность. «Как у людей» — значит похоже. Осмелюсь сказать, для музеев России важно сохранить свое лицо.
Когда мы представляем концепцию развития Эрмитажа, показываем здания, которые строим, – Главный штаб, Фондохранилище, это нередко производит впечатление чего-то обыденного. Подумаешь, деньги дали, вот и построили, сделали что-то еще... Ставится галочка, притом что мы стараемся делать вещи сложные, концептуальные.
Концепция начинается с Дворцовой площади, которую мы собираемся превратить в центр городской жизни, что уже инновация. Где еще музей «охватил» главную площадь города и заставляет ее жить в своем ритме? Сейчас там ездят кареты, катаются роллеры, ходят люди. В будущем входная зона в Малый Эрмитаж будет открыта весь день. Горожане смогут прийти, посидеть в кафе, посмотреть фильм, получить электронную информацию об Эрмитаже. Захотел, купил билет и пошел в музей, не захотел – не пошел.
В реставрационно-хранительском центре в Старой Деревне мы готовимся строить библиотеку – здание с прозрачными стенами. Непривычно, даже сотрудники музея опасаются: как же так, будут видны наши книги, вдруг камнями забросают. Открытость миру на условиях, которые ставит музей. Подобного нет нигде. Разве что в Париже, где площадь у Центра Помпиду функционирует в музейном духе.
Концепция динамичная, она предполагает сложный подход и к музейному развитию. Конечно, можно поступить просто – открыть новые выставочные галереи, для которых затем не хватит коллекций или электроэнергии для освещения.
С выставками есть определенная проблема. Музеям Петербурга они по большому счету не нужны. В тот же Русский музей приезжают люди, чтобы смотреть постоянные экспозиции. Выставка – бонус для петербуржцев и гостей города. Набрать как можно больше вещей, сделать блокбастер – примитивный подход. Ему противостоят выставки, в которых есть идея. Идея неожиданная, заставляющая размышлять.
Пример – наша выставка «Утопия и реальность», объединившая работы Кабакова и Лисицкого, представившая новый образ русского авангарда как мирового явления. На выставке голландского корпоративного портрета нет шедевров – работ Рембрандта, Халса. История, казалось бы, скучная, но в Зимнем дворце портреты засветились особым светом. К тому же Эрмитаж оказался единственным музеем мира, где есть два голландских корпоративных портрета. Прославляя Эрмитаж и императрицу Екатерину, мы делаем в Англии выставку картин, купленных ею из коллекции лорда Уорхола. Картины показываем в том же замке, где они когда-то были.
Особый разговор о выставке «От Гверчино до Караваджо». Она представляет великие имена, но посвящена замечательному американскому искусствоведу. Сэр Денис Маон, по сути, вернул миру живопись итальянского барокко, поднял на новую высоту Караваджо. Он собрал замечательные коллекции и подарил их разным музеям. Биография человека нашего круга, поучительная во многих отношениях, вокруг которой мы с итальянскими коллегами собрали необычную выставку.
В век виртуальных связей, Интернета, большого количества путешествий нужны умные выставки. Когда сегодня говорят о создании Музея нового западного искусства, об объединении коллекций Щукина и Морозова, приходится объяснять, что это абсолютно разные вещи. Есть коллекция Щукина, есть коллекция Морозова и Музей нового западного искусства, где в запасниках хранилось громадное количество всего на свете. Вдруг возникло представление о том, что коллекции Щукина и Морозова мало показывают, а сами собиратели недостаточно известны. На самом деле это самые знаменитые коллекционеры в мире. Эрмитаж делал много выставок, показывая картины и рассказывая о Щукине и Морозове. Драматическая история коллекций, суды с наследниками собирателей сделали их знаменитыми.
Повторю, надо делать умные выставки. Допустим, показать коллекцию Щукина в доме, где она создавалась. Так же и коллекцию Морозова. Другой пример: мы везем в Казань выставку импрессионистов, где шедевры из собраний Щукина и Морозова будут соединены с картинами художников парижского Салона. Это покажет, что импрессионисты вышли из Салона, а не революцию совершили. Такой подход – повод для размышлений и разговоров. Умные выставки должны дополнять большой музей.
Важная часть нашей концепции – фондохранилище в Старой Деревне. Большая часть музейных экспонатов находится в хранилище, где они изучаются и реставрируются. Но там их могут видеть посетители. Совершенно новая форма музейной жизни. Хранилище обрастает выставочными залами, детскими кружками... Со всего мира специалисты приезжают смотреть, как у нас совмещаются два, казалось бы, противоположных понятия, два главных музейных принципа – хранение и доступность. Чем больше забота о хранении, тем меньше должна быть доступность, и наоборот. Диалектическое противоречие, решение которого мы предлагаем.
Создание «спутников» Эрмитажа – еще одна составляющая часть концепции. Обычно одни возмущаются: зачем вывозить вещи за границу. Другим кажется, что это так просто, что и говорить не о чем. Предлагают: привозите часть коллекций, пусть здесь и остаются. Подход примитивный. Центры Эрмитажа – исключительное событие. Я написал письмо в правительство о том, что мы хотим этим заниматься в рамках программы «Большой Эрмитаж», но возможности музея исчерпаны, требуются финансирование, государственные постановления. Обсуждается создание центров на Дальнем Востоке, во Владивостоке, в Омске... Там эта программа должна стать постоянным интересом первых лиц. Недаром центр в Амстердаме курирует королева Нидерландов, а в Казани – президент Татарстана. Мы вывозим не вещи, а культуру по имени Эрмитаж – опыт создания выставок, лекции, компьютерные классы... Когда есть центры в Амстердаме и Казани, они соединяются между собой, становятся на один уровень и не теряют индивидуальность.
В нашей концепции есть и виртуальная часть. Чтобы восхищаться шедеврами, сегодня необязательно их далеко возить. Техника позволяет смотреть на расстоянии. Но виртуальность – помощь подлинным вещам, а не их замена. Виртуальный музей не может быть избой-читальней или кинопередвижкой. Привезти экраны, на них показывать готовые программы – то же, что фотовыставка. Виртуальный музей надо «ловить» из Интернета, только тогда начинают играть все его грани.
Мы предлагаем и другие важные вещи. Например, создание эндаумента – Фонда целевого капитала. Это капитал, с которого можно тратить только проценты. Его надо использовать так, чтобы получать доход, а это требует большого умения. Фонд целевого капитала может стать дополнительным средством финансирования. Музей грамотно работает с собранными средствами и получает возможность самостоятельно принимать решения.
Сложный вопрос – музеи и туризм. В этой области у нас сбиты ориентиры. Жители региона должны идти в музей, а затем уже туристы. Туризм может служить развитию музеев, создавать программы, которые будут им помогать. Будет справедливо, если часть налогов от туризма пойдет на развитие городских музеев. У нас считается, что музеи должны подстраиваться под удобство туристических компаний.
Из инноваций рождаются сложные вещи, их нужно обсуждать. Радует, что музейные проблемы стали волновать людей. Одно дело, когда мы обсуждаем их на своем поле. Другое – когда в этом принимает участие общество.
Недавние события показали, что надуманный конфликт, призывающий к разделу коллекций ради обеспечения потока туристов в Москву, выходит за рамки всеобщего понимания музейной деятельности. Десятки тысяч откликов в Интернете из самых разных мест, из множества городов свидетельствуют о том, что проблемы музейного передела задевают тех, кого я отношу к нашей аудитории. Мы поблагодарили всех за поддержку.
Люди, которые защищали Эрмитаж, писали и о том, что им не нравится в музее. С чем-то мы согласны, с чем-то нет. Конфликтная ситуация определила аудиторию, критика которой для нас полезна. Теперь собираемся организовать «круглый стол» с теми, кто проявил добрую волю к Эрмитажу. Встретимся и обсудим организацию работы музея. Это может стать следующей ступенью развития Эрмитажа.
Михаил Пиотровский

Источник СПб ведомости


Возврат к списку

Наверх