Тайна Головинской башни

Тайна Головинской башни 29.03.2013

Башни древней крепости Орешек носят колоритные и запоминающиеся названия: Королевская, Флажная, Государева, Меншикова, Головина... Два последних были присвоены башням после взятия шведской крепости Нотебург русскими войсками в октябре 1702 года. Именно адмиралу Федору Головину и светлейшему князю Меншикову Петр I поручил надзирать за восстановлением поврежденных во время штурма бастионов.
Головина башня была самой мощной из крепостных башен Шлиссельбургской крепости, ее ключевым сооружением. Во время Великой Отечественной войны гарнизон крепости установил здесь, на самой высокой точке перед противником, радиопередвижку, по которой на отличном немецком языке велась пропаганда. После этого толстые стены Головина бастиона содрогнулись от рвущихся немецких снарядов, но голос из громкоговорителя продолжал звучать...
В мирное время знаменитая башня-ветеран подарила музею «Петрокрепость» свой символ – изображение архангела Михаила на флюгере, который венчал купол Головиной цитадели. Именно с ней связана одна из самых любопытных находок, сделанных когда-либо на территории древнерусской твердыни.
В сентябре 1907 года в петербургской печати появилось небольшое сообщение, что при ремонтных работах в Шлиссельбургской крепости (в башне планировалось расположить тюремную больницу) обнаружили архивные материалы, «имеющие большую историческую ценность». Так как находка была сделана на территории действующей государственной тюрьмы, то ею немедленно заинтересовался штаб отделения корпуса жандармов: нет ли среди документов дел, касающихся политических заключенных?
Первым посетил «место происшествия» петербургский губернатор. Осмотрев бумаги, он сделал сенсационное заявление: некоторые дела, найденные в Головиной башне, составлены в эпоху Петра I и датируются 1720 годом. Находка взбудоражила Петербург, особенно архивистов, многие из которых стали предлагать свою помощь в разборе бумаг. Однако вход в башню тут же перекрыли, и было объявлено, что вплоть до высочайшего (то есть императорского) распоряжения никто в крепость не допускается.
Через десять дней для разбора обнаруженных архивных дел была создана специальная комиссия, которую возглавил директор Императорского археологического института Н. Покровский. При этом Николай II счел необходимым включить в эту комиссию своего камергера В. Щеглова, заведовавшего личной библиотекой императора.
В ходе предварительного осмотра архива Головиной башни выяснилось, что там находились старые дела, касающиеся преимущественно гарнизона Шлиссельбургской крепости – личного состава и его содержания; также были представлены караульные пароли и лозунги. Встречались в бумагах сведения о некоторых островных постройках, ремонте крепостных сооружений. В других документах отразилась информация, касающаяся Ладожского канала и ледохода (как ладожского, так и невского). Подобные наблюдения были необходимы для безопасного сообщения гарнизона с большой землей. В числе обнаруженных бумаг были и документы епархиальных дел новоладожского округа. Самые старые относились к правлениям Петра I и Елизаветы Петровны (1740 – 1760-е гг.), наиболее поздние – к эпохе Александра III (1880-е гг.).
Естественно, многих интересовало содержимое таинственных архивных бумаг. Однако городские власти хранили по этому поводу молчание, возбуждая тем самым всевозможные слухи. Лишь в июле 1910 года в «Историческом вестнике» появилась краткая заметка, незамысловато названная «Дела из Головинской башни». В ней сообщалось, что высочайшая комиссия закончила свою работу по разборке и описанию обнаруженных в башне дел. Правда, речь шла только о делах, охватывающих период с 1804-го по 1884 год. Всего насчитывалось «до 7000 дел»! По своему содержанию они делились на несколько групп: «дела военные, арестантские» (скорее всего, относящиеся к шлиссельбургским узникам), а также дела новоладожского духовенства и «бытовые» дела.
По окончании изучения бумаг министр внутренних дел всеподданнейше представил императору подробный доклад о шлиссельбургском архиве. Николай II наложил следующую резолюцию: передать арестантские и военные дела в Архив Главного штаба, а «остальные бумаги» – в Архив Императорского археологического общества.
К сожалению, историки и архивисты так и не узнали, что же содержалось в документах, относящихся к 1720 году. Можно предположить, что головинский архив мог содержать приказы относительно строительства солдатских казарм, развернувшегося в крепости в 1720-х годах по проекту Д. Трезини. Кроме того, примерно в это же время (начиная с 1715 года) на территории крепости строится «денежный двор». Созданный на пять лет раньше петербургского, шлиссельбургский монетный двор чеканил общероссийскую монету. Судя по документам, в 1720 году его еще достраивали...
Но каким же образом тысячи бумаг государственной важности оказались замурованным в крепостной башне и напрочь забыты на два десятилетия? По всей видимости, мы имеем дело не с тайником: «головинский архив» мог быть попросту замурован по чьей-то халатности – скорее всего, в процессе очередного ремонта башни.
Впрочем, стоит ли этому удивляться? К документам в Шлиссельбургской крепости всегда относились без священного трепета. В 1787 году южноамериканский общественный деятель Ф. де Миранда посетил российскую столицу и заехал в древний Орешек. Здесь ему показали местную достопримечательность – камеру, где был убит Иоанн Антонович, а напротив «в таком же темном и грязном подвале» Миранда увидел связки бумаг. На вопрос: «Что это?» – путешественнику пояснили, что перед ним – архив крепости. «О боже!» – завершает свой рассказ американец.
 

Источник СПб ведомости


Возврат к списку

Наверх