«Цена Победы» обернулась для министра конфузом

«Цена Победы» обернулась для министра конфузом 11.02.2014

Мы часто наблюдаем, как в памятные даты кого-то из высоких чиновников, извините за выражение, колбасит: дескать, и войну мы выиграть могли быстрее, и жертв могло быть намного меньше. И вот в юбилейный год — 70-летия снятия блокады — министр культуры отметился своими перлами. В эфире программы «Цена Победы» радиостанции «Эхо Москвы» он обвинил писателя Даниила Гранина… во вранье.
Владимир Мединский известен своими выражениями. Именно ему принадлежит сентенция: «Почему австрийцы самая хитрая нация? Потому что они убедили весь мир в том, что Моцарт был австрийцем, а Гитлер — немцем!», а также: «Мы являемся вымирающей нацией. Ну, примерно как амурские тигры, пингвины и так далее»... Оставим на совести министра сравнение русской нации с «пингвинами и так далее». И процитируем еще один фрагмент из его выступления в программе «Цена Победы».

«В. МЕДИНСКИЙ: — Значит, что происходит дальше? Если мы будем исходить из того, что два с половиной миллиона жителей Ленинграда плюс какое-то количество беженцев — значит, за годы блокады было эвакуировано по Дороге жизни и иными путями 1 миллион 300 тысяч человек, то есть примерно половина населения. Это единственный в мировой истории случай столь успешной эвакуации мирных жителей из полностью окруженного и осажденного города. Нет ни одной аналогии. Поэтому мы должны не ерничать на тему пирожных, которых никогда не ел Жданов, это полная… я исследовал эту тему, полная фантазия. Вот.
В. ДЫМАРСКИЙ (ведущий): — А как же дневники? А как же фотографии, которые Даниил Александрович Гранин опубликовал, этот цех ромовых баб?
В. МЕДИНСКИЙ: — Одну секундочку, значит, я закончу мысль свою.
В. ДЫМАРСКИЙ: — Да.
В. МЕДИНСКИЙ: — Так вот, не ерничать по поводу Жданова. Кстати, Жданов, питавшийся ромовыми бабами, как вы говорите, в блокаду…
В. ДЫМАРСКИЙ: — Это не я говорю!
В. МЕДИНСКИЙ: — Эту тему раздул журнал «Огонек» в конце, во второй половине 80-х. Причем…
В. ДЫМАРСКИЙ: — Нет, но это относительно недавно, все это тоже обнаружил и прокомментировал Гранин.
В. МЕДИНСКИЙ: — Это вранье. Значит, никаких фактов и доказательств этого нет. Известно, что… Я закончу все-таки…
В. ДЫМАРСКИЙ: — Да, да, пожалуйста.
В. МЕДИНСКИЙ: — Прошу не перебивать. Упомянутый Жданов умер в 48-м году в молодом возрасте, 53 лет, от дикого комплекса всяческих болезней, уже будучи глубоко больным человеком. Очевидно, явно от переедания ромовых баб, в 53 года.
В. ДЫМАРСКИЙ: — Он был упитанным человеком.
В. МЕДИНСКИЙ: — Вот, на нервах эта, знаете, упитанность, вот. Поэтому в ноги поклониться организаторам обороны и эвакуации из Ленинграда. Я вообще не представляю, как они это делали».

43-ЛЕТНИЙ МИНИСТР, защитивший кандидатскую диссертацию по теме «Современный этап мирового развития и проблемы формирования внешней политики России», три года назад сделавший докторскую — «Теоретико-методологические проблемы формирования стратегии внешнеполитической деятельности России в условиях становления глобального информационного пространства», считает себя специалистом по Великой Отечественной войне. Казалось бы, ну и пусть считает (хотя, отметим, профессиональные историки его в свой цех не принимают, говоря о том, что он больше популяризатор, чем профессионал), ведь перу Мединского принадлежит серия книг на историческую тему: «Мифы о России», а также «Негодяи и гении PR. От Рюрика до Ивана IV Грозного», о чем упоминается даже в «Википедии». Но самое интересное, что у Мединского в соавторстве с Кириллом Всеволожским вышла книга «Правовые основы коммерческой рекламы». Так что понять, чего больше в выступлениях министра — рекламы, саморекламы или исторической правды, сложно.
Все, что написал Даниил Гранин о блокаде Ленинграда, основано на документах и свидетельствах очевидцев.

Но мы попробуем. Так, Владимир Мединский утверждает, что Даниил Гранин врет, когда говорит о том, что в блокаду руководители Смольного были обеспечены хорошим питанием, и публикует в своей книге фотографию А. А. Михайлова, сделанную в конце 41-го. Там изображен кондитерский цех с ромовыми бабами.
Есть и свидетельства простых людей, не отмеченных ни в каких книгах, — например, блокадницы Марии Ивановны Суворовой, которую вместе с семьей эвакуировали в апреле 1942 года по уже покрывшемуся водой льду Ладожского озера. Ветеран рассказывает, что во время войны ходила в магазин Московского района, хотя жила на Петроградской стороне, потому что там, предъявив карточку, иногда можно было даже получить «вкусные шоколадные конфеты». «Нашу семью, где у мамы, бабушки, меня была дистрофия в последней стадии, эвакуировали на Кубань, — вспоминает Мария Ивановна. — Но с нами в вагоне ехала мама с дочкой, у которой было много шоколада, и мы в толк никак не могли взять, откуда в блокадном Ленинграде высококачественный шоколад...»
Известно, что кондитерские изделия, тот же шоколад, получали не только руководители города, но и, случалось, обычные жители. Другое дело, что есть немало свидетельств о том, что продуктовый паек обитателей Смольного сильно отличался от продуктового пайка остальных ленинградцев.
— Необходимо отметить, что пирожные и шоколад 2-я кондитерская фабрика изготавливала не только для партийной элиты, а для всех ленинградцев. Сладости можно было купить по карточкам, другое дело, что в мизерных количествах, не везде и не всегда, — комментирует «Вечёрке» директор Музея обороны и блокады Ленинграда Сергей Курносов. — Строки из дневника обычного 16-летнего школьника Юры Ерофеева: «5 ноября (1941 года)… Сходил в (кафе) «Норд», взял на карточки конфет шоколадных и шоколад… 10 ноября 1941 года. Вечером, если 5 часов можно назвать вечером, ходил в «Норд», выпил чаю с двумя пирожными». Есть упоминания, что в декабре 1941 года можно было купить пирожные в буфете работавшего всю блокаду Театра Музыкальной комедии.
Да, известно, что у Жданова был диабет и ромовыми бабами он объедаться не мог — они ему были противопоказаны. Но у других руководителей Смольного диабета не было, и они могли не отказывать себе в удовольствии лакомиться сластями. Вероятно, это и имел в виду Даниил Гранин, когда публиковал в книге фотографию. Ну а министру культуры надо быть, очевидно, более культурным и голословно не обвинять писателя во вранье, а, наоборот, поблагодарить его за правду о той самой блокаде, о которой сам Мединский, видимо, не очень-то много знает.

КОММЕНТАРИИ:

Директор Музея обороны и блокады Ленинграда Сергей Курносов:
— В ЧЕМ ТРУДНО не согласиться с министром Владимиром Мединским, так это в том, как руководители города справились с эвакуацией. Жданов страдал диабетом, поэтому ромовыми бабами действительно объедаться не мог. Питался он, конечно, лучше, чем большинство ленинградцев, но и работал почти круглые сутки в огромном напряжении. Вряд ли стоит попрекать лишним куском организаторов обороны Ленинграда, ведь им удалось сделать почти невозможное. Эвакуация по Дороге жизни более миллиона человек — в мировой истории это действительно исключительный по масштабам случай успешной эвакуации мирных жителей из осажденного города. У меня к Жданову двойственное отношение.
С одной стороны, это сталинский чиновник с руками по локоть в крови: с ним связаны террор 1930-х, послевоенная травля журналов «Звезда» и «Ленинград», травля Зощенко и Ахматовой… Но с другой стороны, у него есть конкретный вклад в организацию обороны Ленинграда.
О довольствии ленинградца в «смертное время» можно узнать, например, из дневника Г. Цима: «6 января 1942 г. В декабре я получал как служащий: хлеба — 250 г на день; а на месяц — мяса — 350 г, масла — 0 г, кондитерских изделий — 300 г, крупы — 350 г, спичек — 4 коробка, мыла — полкуска, пива — полтора литра».
Прожить на сто двадцать пять блокадных грамм, которые получали старики, дети, неработающие, было невозможно — это 10% потребностей человеческого организма в калориях на день. Доставали дополнительную еду разными путями: покупали на рынке, обменивали на вещи, драгоценности, получали в виде передач с фронта, посылок с Большой земли… Продукты можно было получить не только в магазинах сухим пайком, но и в столовых в виде обедов. Неофициальную прибавку имели многие из стоявших «на раздаче». В воспоминаниях блокадников есть много упоминаний о «мелких хищниках нарпита и торговой сети».
В некоторых столовых — на заводах, в Смольном, Доме ученых, Доме писателей — питание отпускалось на льготных условиях. В начале 1942 г. стали создаваться стационары: городской — в гостинице «Астория» (для руководителей, стахановцев, деятелей науки и культуры), районные и заводские. Кроме улучшенного питания ленинградцы получали здесь и медицинскую помощь.
Руководящие работники во время блокады действительно продовольственных проблем не испытывали. Но и в семьях простых ленинградцев были разные ситуации. Например, если в семье два человека получали продукты по рабочим карточкам, то у них была возможность кормиться и в рабочих столовых, и паек приносить домой. Другое дело, если в семье были в основном иждивенцы — старики и дети, тогда возможность выживания была наименьшей. Дифференциация в блокадном городе была очень большая, собственно, как и всегда в обществе. Были те, кто был обречен на голодную смерть, те, кто питался плохо, кто питался средне… Ну и были те, кто ни в чем себе не отказывал, но узок был круг этих «революционеров». Есть воспоминания одного чиновника, который после того, как немного изголодался, был отправлен на окраину города в санаторий для руководящих работников. Там он так описывает свое питание, что, как говорится, слюнки текут. Это довольно циничное описание, учитывая, в какой ситуации тогда находился город.
Г. Петров, сотрудник столовой Смольного: «В правительственной столовой было абсолютно все, без ограничений, как в Кремле. Фрукты, овощи, икра, пирожные. Молоко и яйца доставляли из подсобного хозяйства во Всеволожском районе. Пекарня выпекала разные торты и булочки».
(Опубликовано: Богданов И. Ленинградская блокада от А до Я. СПб.: «Кентавр», 2010. С. 272.)

Из дневника инструктора отдела кадров горкома ВКП(б) Н. Рибковского: 9 декабря 1941 г. «С питанием теперь особой нужды не чувствую. Утром завтрак — макароны, или лапша, или каша с маслом и два стакана сладкого чая… Днем обед: первое — щи или суп, второе — мясное каждый день. Вчера, например, я скушал на первое зеленые щи со сметаной, на второе — котлету с вермишелью, а сегодня на первое — суп с вермишелью, второе — свинина с тушеной капустой». Весной 1942 года Рибковский был отправлен в партийный санаторий на окраине города. 5 марта. «Вот уже три дня я в стационаре горкома партии. Это семидневный дом отдыха в Мельничном Ручье. С мороза, несколько усталый, вваливаешься в дом, с теплыми уютными комнатами, блаженно вытягиваешь ноги… Питание здесь, словно в мирное время в хорошем доме отдыха: разнообразное, высококачественное, вкусное. Каждый день — мясное: баранина, ветчина, кура, гусь, индюшка, колбаса; рыбное: лещ, салака, корюшка — и жареная, и отварная, и заливная. Икра, балык, сыр, пирожки, какао, кофе, чай, 300 грамм белого и столько же черного хлеба на день… и ко всему этому по 50 грамм виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину… Я и еще двое товарищей получаем дополнительный завтрак: пару бутербродов или булочку и стакан сладкого чая... Война почти не чувствуется. О ней напоминает лишь громыхание орудий. Да. Такой отдых в условиях фронта, длительной блокады города возможен лишь у большевиков, лишь при Советской власти. Едим, пьем, гуляем или просто бездельничаем, слушая патефон, обмениваясь шутками.
Одним словом, отдыхаем! И всего уплатив за путевки 50 рублей».
(Опубликовано: Богданов И. Ленинградская блокада от А до Я. СПб.: «Кентавр», 2010. С. 271.)

Наталия Соколовская, писатель, редактор проекта «Ольга. Запретный дневник», посвященного 100-летию О. Берггольц, соавтор сценария (совместно с Аллой Чикичевой) фильма «Блокада: эффект присутствия» («100ТВ», 2010), редактор блокадных дневников:
— Я СЛУШАЛА эту передачу, она произвела на меня удручающее впечатление. И этим удручающим было участие в эфире министра культуры господина Мединского. Во-первых, известны документы, свидетельствующие о том, что в 41-м году, в декабре, на одной из кондитерских фабрик Ленинграда выпускались ромовые бабы, венские пирожные и шоколад, и это неоспоримо. Сейчас этот материал, подготовленный Даниилом Граниным, опубликован в новом издании «Блокадной книги». К сожалению, ведущий В. Дымарский во время эфира допустил неточность: Д. А. Гранин никогда не утверждал, что Жданов ел ромовые бабы. Но Гранин пишет о том (и это подтверждено документами), что питание Смольного было совершенно другим, чем питание (если это можно было назвать питанием) остальных жителей города. Можно, конечно, предположить, что власть несла большие физические и умственные затраты, чем остальное население, и, соответственно, должна была хорошо питаться. Ел именно Жданов именно ромовые бабы или не ел, не имеет принципиального значения: важен результат блокады — миллион с лишним умерщвленных посредством голода ленинградцев и ни одного случая смерти от голода среди руководящих работников Смольного. Нам же следует обратить внимание даже не на эти известные факты, а на реакцию министра культуры господина Мединского, который на реплику В. Дымарского о ромовых бабах заявил: «Это все вранье!» Это заявление министра культуры было направлено в адрес известного писателя, почетного гражданина нашего города, ветерана Великой Отечественной, человека, которому три недели назад президент Российской Федерации вручил орден Александра Невского за заслуги перед Отечеством и который только что вернулся из Берлина, где в бундестаге рассказывал о ленинградской блокаде, после чего все присутствующие стоя приветствовали его.
Думается, что министр культуры должен внимательнее следить за своей речью, раз уж ему хронически не удается привести в порядок образ своих мыслей. Если, как это следовало из заявления господина Мединского, он считает, что наш город должен поклониться в ноги «этим людям», и в частности Жданову, то пусть он делает это персонально. Господин министр может даже у себя на даче поставить памятник Жданову, посадить цветочки и поливать их в свободное от службы время.
Но прежде пусть господин министр ознакомится с целым сводом документов, опубликованных и хранящихся в архивах страны — как в открытом доступе, так и в спецхранах, или прибегнет к более доступным источникам, например к дневникам Ольги Берггольц или других ленинградцев. В качестве источника информации можно также использовать книги профессиональных историков, например В. Ковальчука, Г. Соболева, С. Ярова, Н. Ломагина и других. Может быть, тогда господин министр начнет лучше представлять себе роль Жданова в блокадной трагедии Ленинграда.
Все, что происходило последнее время вокруг ленинградской блокады (начиная с переименования даты полного снятия блокады и заканчивая «недоблокадниками» депутата Раховой), — это на самом деле наше с вами отражение. Блокадная трагедия выявила и показала как в зеркале довольно-таки перекошенную физиономию всего общества. Отсутствие исторической памяти не может способствовать позитивным изменениям в сложной и неоднозначной современной российской общественной жизни.

 

Источник Вечерний Петербург


Возврат к списку

Наверх