Боснийский проект

Боснийский проект 25.06.2014

Сто лет назад, 28 июня 1914 года, в Сараево раздались выстрелы: боснийский студент Гаврило Принцип убил эрцгерцога Франца Фердинанда и его жену Софию. Ровно через месяц после убийства наследника австрийского престола началась страшная и жестокая Первая мировая война... Балканы не случайно называли «пороховой бочкой» Европы. Почему же преступление, ставшее поводом к началу общемирового конфликта, произошло именно в Боснии? Об этом мы говорим с преподавателем кафедры славянских и балканских стран института истории Санкт-Петербургского госуниверситета кандидатом исторических наук Денисом АЛИМОВЫМ.
Выстрелы Гаврило Принципа открыли дорогу большой войне. – Денис Евгеньевич, что представляла собой Босния в начале ХХ века?
– На момент покушения она была частью Австро-Венгрии. Вена оккупировала эту османскую провинцию, населенную, главным образом, южными славянами, в 1878 году. Однако суверенитет султана сохранялся до 1908 года, когда Босния была окончательно присоединена к Австро-Венгрии. В социальном, этническом и конфессиональном плане это был очень сложный регион. Здесь веками проживали мусульмане, православные и католики, причем представители этих трех конфессий были расселены по всей территории провинции. Нынешнее четкое разделение Боснии на компактные национально-территориальные образования – результат межэтнической гражданской войны 1992 – 1995 годов.
– И как население Боснии отнеслось к новой, австро-венгерской, власти?
– По-разному. Австрийским войскам, вступившим в Боснию, было оказано серьезное вооруженное сопротивление, особенно со стороны мусульман. С течением времени властям удалось привлечь мусульманскую элиту на свою сторону. Австро-венгерские власти многое сделали для экономического и культурного развития Боснии: строили дороги, открывали музеи и библиотеки. Но они не смогли решить всех проблем, особенно социальных.
Бедность, всевозможные жизненные лишения, грубость и жесткость чиновников, с которой сталкивались обездоленные люди, были благоприятной средой для увлечения радикальными идеями. Одной из таких идей, завоевавших умы радикально настроенной молодежи, стала идея создания на Балканах независимого государства южных славян, в которое бы вошли Сербия, Черногория и населенные южными славянами части Австро-Венгрии, включая, естественно, и Боснию. За это и боролась тайная организация «Молодая Босния», членом которой был Гаврило Принцип.
– Почему же в организации убийства, совершенного членом боснийской организации, Австрия обвинила соседнее государство – Сербию?
– Радикализмом «Молодой Боснии» воспользовалась сербская националистическая организация «Черная рука», мечтавшая «оторвать» Боснию от Австрии. Эта группа установила контакты с членами «Молодой Боснии» и отправила в Сараево трех террористов, включая Принципа. Они должны были убить эрцгерцога, а затем покончить с собой. Раздражение австро-венгерских властей против сербских радикалов было весьма велико. Они еще прежде устраивали всевозможные протестные акции и акты индивидуального террора против австро-венгерских чиновников или представителей власти.
– Само же сербское государство не было причастно к организации убийства?
– Нет. Сербия, обескровленная в ходе балканских войн, была совершенно не заинтересована в новом вооруженном конфликте и не питала никаких захватнических устремлений. Сербское правительство сделало все, чтобы избежать войны. Оно приняло почти все пункты весьма жесткой австро-венгерской ноты, последовавшей в его адрес после убийства эрцгерцога. Сербия не смогла принять лишь один пункт, не совместимый с конституцией и принципом государственного суверенитета, – чтобы австрийцы занимались в Сербии расследованием деятельности националистических организаций.
– Невыполнение этого требования и стало для Вены поводом к началу войны. Современные «великие державы» все так же беззастенчиво ведут себя с «малыми»...
– Как показывает исторический опыт ХХ века, такое поведение впоследствии дорого обходилось «великим державам». Во-первых, у так называемых малых государств бывают очень сильные союзники. Во-вторых, ход истории весьма переменчив. Если «великая держава» не хочет в один прекрасный день превратиться в конгломерат «малых государств» (а именно это произошло с Австро-Венгрией в результате войны), она должна стараться уважать суверенитет всех государств, и великих и невеликих. Принцип «Не делай другому того, чего не желаешь себе» актуален даже для международной политики.
– Австро-Венгрия так негативно относилась к Сербии, поскольку считала ее агентом российского влияния на Балканах?
– Да, но не только поэтому. Если рассуждать о причинах австро-сербского конфликта, следует подчеркнуть следующее. Вопреки расхожим представлениям, нации не являются извечно существующими субстанциями. Они «проектируются» интеллектуалами на основе существующих между разными группами людей культурных различий. Затем эти «национальные проекты», первоначально существующие только в головах небольшой группы людей, обретают плоть и кровь через культурную пропаганду, систему образования и средства массовой информации. Именно благодаря этим процессам, бурно протекавшим в XIX – XX веках, мы сегодня и живем в эпоху наций и национальных государств.
В прежние эпохи то, что мы сейчас называем этническим самосознанием, было, главным образом, свойственно социальной верхушке. Крестьян же вопрос об их этнической принадлежности еще сравнительно недавно, лет сто назад, бывало, просто ставил в тупик. «Мы тутошние», – говорили они в таких случаях.
С появлением национального самосознания картина поменялась. Люди перестали помнить имена своих прадедушек, но зато стали твердо ощущать свою принадлежность к той или иной нации – категории сугубо воображаемой. Конфликтную ситуацию на Балканах создавали не горячий темперамент местных жителей и даже не противостояние католического Запада и православного Востока, а прежде всего незавершенность здесь процессов нациестроительства и существование конкурирующих национальных проектов.
– Накануне войны на Балканах шел процесс «рождения» современных наций?
– Да, именно так, и основная проблема заключалась в том, какую именно нацию следует создавать. Образцом для южнославянских интеллектуалов стала немецкая концепция нации, базировавшаяся на том, что основой нации является язык. Политические, культурные и даже религиозные различия считались при этом второстепенными.
Между тем, несмотря на языковую близость, южные славяне издревле жили в разных государствах. Между ними существовала масса различий – от религиозных до ментальных. Например, сербы и хорваты до 1918 года вообще никогда не жили в составе одного государства. Это совершенно разные, не похожие друг на друга, народы.
Хорваты – народ западноевропейской цивилизации. Древние хорватские витязи были союзниками Карла Великого и вместе с франками закладывали основы западного мира. Сербы, напротив, были преимущественно народом византийской культуры, форпостом православия в самом центре Европы. Понятно поэтому, что в Загребе, столице Хорватского королевства в составе Австро-Венгрии, и Белграде, столице независимой Сербии, по-разному представляли себе культурную сущность и контуры нации, проектируемой на базе языкового единства.
– Какая же роль в этом процессе отводилась Боснии?
– Она рано или поздно должна была стать эпицентром кризиса. В рамках сербского национального проекта все носители штокавского диалекта, на котором говорили и в Сербии, и в Боснии, и в Хорватии, объявлялись сербами. В свою очередь в рамках хорватского национального проекта и боснийцы, и словенцы, и даже сербы считались хорватами. Со временем стало понятно, что сербы в Сербском княжестве вряд ли согласятся называться хорватами, а хорваты в Хорватском королевстве – сербами.
Иное дело Босния – османская провинция, население которой еще не успело приобщиться к национализму европейского типа. В результате именно эта территория превратилась в объект национальной пропаганды со стороны Белграда и Загреба.
В противовес сербскому и хорватскому национализму австрийские власти стали пестовать в оккупированной ими Боснии идею особой боснийской идентичности. Несмотря на все старания, они в этом не преуспели. Сочувствие австрийским стремлениям выказывали, главным образом, мусульмане, стремившиеся в условиях идеологического наступления со стороны сербов и хорватов сохранить свою культурную самобытность.
– Кроме того, существовал и так называемый югославистский проект?
– Да, он зародился еще в 1860-е годы. Он рассматривал сербов и хорватов равноправными ветвями одного народа и не настаивал на том, чтобы сербы становились хорватами или хорваты – сербами. Как показал дальнейший опыт, югославизм не разрешал противоречий, а скорее маскировал их. Даже в рамках самого югославизма существовали разные течения в зависимости от того, какой именно центр – Загреб или Белград – мыслился центром культурного и политического объединения южных славян.
Вена всеми силами боролась со стремлением сделать таким центром не Хорватию, а Сербию. Австро-венгерские власти проводили откровенно враждебную политику в отношении Сербии. Это, однако, не помогало империи укреплять свои позиции на Балканах, а лишь подливало масла в огонь. Ведь не Сербия была подлинным врагом Австро-Венгрии. Опасность для единства империи создавал сам проект национальной интеграции, который уже завладел умами радикально настроенной южнославянской молодежи. Они ненавидели опостылевшую австро-венгерскую бюрократию и с надеждой смотрели на свободную славянскую Сербию.
– Сейчас Балканы остаются очагом нестабильности? Или роль центра столкновения интересов великих держав перешла к другим регионам?
– Потенциально конфликтным является любой регион, где не завершилось построение нации и существуют конкурирующие национальные проекты. А уж если за этими проектами стоят другие, более сильные, государства, то опасность конфликта многократно возрастает. Хотим мы того или нет, но живем мы в мире национальных государств. И каждое современное государство строит свою легитимность на основе таких понятий, как нация, национальная память, национальная культура, национальная история, пантеон национальных героев. Как сохранять покой в этом мире эгоистических наций? Как примирить непримиримые национальные проекты? Боюсь, на эти вопросы у человечества еще нет внятного ответа.
ФОТО сайта reibert.livejournal.com
Валерия ТУМКО
 

Источник СПб ведомости


Возврат к списку

Наверх