Жители и активисты подали сотни аргументированных предложений по сохранению зеленых зон, защите от уплотнительной застройки

Жители и активисты подали сотни аргументированных предложений по сохранению зеленых зон, защите от уплотнительной застройки 20.03.2015

Представители восьми общественных движений Петербурга написали открытое письмо директору «НИПЦ Генерального плана Санкт-Петербурга» Юрию Бакею. Они возмущены тем, как проходило внесение изменений в Генплан города.

Говорят, что подавляющее большинство поправок, внесенных гражданами (касавшихся защиты зеленых зон, охраны исторического наследия, строительства велодорожек), было отклонено. Виноват в этом Юрий Бакей. Теперь, по их мнению, он должен извиниться перед жителями или уйти в отставку. Мы предложили Юрию БАКЕЮ объясниться с недовольными.

– Так что вы будете делать – извиняться или уходить?
– Сначала хочу разобраться в сути претензий. Вот здесь в открытом письме написано: «Жители и активисты... подали сотни аргументированных предложений по сохранению зеленых зон, защите от уплотнительной застройки… Подавляющее большинство этих предложений было отклонено Комиссией по внесению изменений в Генеральный план на основании «рекомендаций» ГКУ «НИПЦ Генплана СПб». Но возмутителен не сам факт отклонения, а то, как это было сделано! Комиссия не изучала и не обсуждала предложения горожан. На рассмотрение одной поправки отводились считанные секунды. Членам Комиссии заранее были выданы составленные НИПЦ Генплана рекомендации, как голосовать, и все заседания свелись лишь к поднятию рук. Две тысячи предложений жителей были «рассмотрены» всего за несколько заседаний, и большинство было отправлено в мусорное ведро».

– Все было не так?
– Поясню, как организована работа по внесению изменений в Генеральный план. НИПЦ действительно был определен в качестве организации, которая обрабатывала заявки. И мы готовили свои рекомендации для комиссии по внесению изменений в Генплан. Эта комиссия создана постановлением правительства, и собрались там не случайные люди – вице-губернаторы, председатели комитетов, депутаты. Разве можно заподозрить депутата Никешина или депутата Ковалева, что они голосуют по моей указке? То есть претензия, что комиссия – «машина для голосования» и там люди только лапки поднимают, получив записки от Бакея, – абсурд.

До заседания комиссии мы рассматривали каждое поданное предложение – обрабатывали его в том виде, в каком оно поступало. Мы не вправе были его править или корректировать. За четыре дня до заседания комиссии этот материал рассылался всем участникам для изучения.

– И на каком основании вы давали свои рекомендации?
– Нами создана информационно-аналитическая система обеспечения градостроительной деятельности, мы запрашивали информацию у органов исполнительной власти, если, скажем, надо было выяснить, что с собственностью происходит на тех участках, по которым предлагаются поправки. Так мы пресекли попытки легализовать незаконные стройки, а таких предложений была масса.

И вот на обсуждение комиссии выносилось, допустим, двести вопросов. Любой вопрос по номеру назывался, мы давали объяснение, почему рекомендуем принять то или иное решение. По ряду вопросов комиссия предлагала отложить вопрос и на следующее заседание представить дополнительное обоснование. Некоторые наши рекомендации не были приняты комиссией.

– Сколько?
– Практически на каждом заседании в том или ином вопросе было отказано. Иногда бывала ситуация, когда только я голосовал «за», все остальные – «против».

– А сколько предложений граждан вы отклонили?
– Вот активист Александр Карпов подал суммарно в разных районах города 227 поправок. Он очень трудолюбив и очень работоспособен. 30% поправок у Карпова было принято. Хороший процент! Например, приняли его поправку про зоопарк на Петроградке, который находился в Генплане в деловой зоне. Карпов просил перевести его в зону Р3. Не вопрос – перевели.

– А что не приняли?
– Он подал поправку с предложением сделать пляж на Канонерском острове. Блестящая идея! Там Западный скоростной диаметр проходит, рядом порт, центральная станция аэрации с ее санитарно-защитными зонами... Отклонили.

– А что с Шушарами, которым вы не дали зелени, а там, кроме кладбища, гулять негде.
– Я не знаю, что тут Карпов имеет в виду, я не все могу перевести из того, что говорит Карпов, потому что Карпов в моем понимании – дилетант.

Другой не менее активный господин – Александр Беляев из движения «Гражданин Пушкин» подал 15 поправок, 5 из них приняли. Если разумное люди предлагают – никаких противопоказаний.
А вот поправка господина Соколова, одного из подписантов. Я бы ее точно не принимал, но заседание без меня проходило. Перевели газон в зеленые насаждения. Смысла – никакого.

– Почему?
– Потому что зеленые насаждения у нас записаны в законе о ЗНОПах. Спрашивается, а зачем все эти кусты в Генплан тащить? Они и так уже защищены законом.

Возвращаюсь к тексту письма, мне пишут: «подали сотни аргументированных предложений по сохранению зеленых зон». Да никто из нас в НИПЦе не является противником зеленых зон!

– И что же вы не можете граждан уважить?
– Попробую еще раз объяснить. Наши граждане проделали колоссальную работу. И аккуратно каждый газон в своем микрорайоне обвели фломастером и подали нам в виде поправки. Но – во-первых, Генеральный план оперирует функциональными зонами. А зона – это нечто большое. И в каждой жилой зоне уже находятся зеленые насаждения общего пользования. И все, что граждане обвели, – оно там есть, не надо этого в Генплан вносить. Но никак не хотят граждане со мной согласиться, когда я говорю, что есть Генеральный план, а есть проекты планировки, которые и отвечают на конкретные вопросы. В том числе и на вопрос об уплотнительной застройке. Мне фантазии не хватает, как можно уплотнительную застройку в Генплан интегрировать.

– Но логика-то граждан понятна. Они хотят таким способом спасти те пять деревьев, которые растут около дома, и как-то застраховать себя от того, что там построят очередной небоскреб.
– Не к Генплану это вопрос. Генплан не оперирует земельными участками. Он другими категориями мыслит.

– А что, в Генплане нет мелких вкраплений?
– Они теперь появились, благодаря усилиям граждан и некоторых депутатов, несмотря на мои возражения.

– То есть исключения все-таки бывают.
– Появились. Когда комиссия голосовала против наших предложений.

– Появились – и хорошо. Пусть будет у нас рекреационная зона два на два метра.
– Плохо. Потому что каждому уровню документации – своя детализация. Есть система расселения Российской Федерации, есть генеральные планы городов, есть проекты планировок. У каждого документа свой масштаб. У Генерального плана масштаб – 1:25000. То есть в одном миллиметре – 25 метров. Как мы там газон нарисуем?

– Ну, это технические сложности.
– Нет, это содержательные сложности. Весь мир так живет. Не только мы, но и европейцы, и американцы.

У нас с активистами действительно есть идеологическое расхождение. Для меня и для всех нас, разработчиков, Генеральный план – это документ развития. А с точки зрения граждан, это документ, который должен сохранять сложившуюся ситуацию.

– Защищать!
– Настаиваю, что это неправильно. Генеральный план – это документ развития, он определяет развитие нашего мегаполиса. Он строится на прогнозе социально-экономического развития региона. То, что мы показываем, – да, это некие схемы. Но работаем мы с совершенно иным массивом документации.

Градостроительство, помимо всего прочего, это искусство. И оно включает в себя массу других дисциплин: экономику, вопросы транспорта, вопросы экологии, вопросы геологии. И мы все это учитываем. А город-то у нас непростой. Он у нас разорванный заливом.

– Это вы к чему?
– Сколько возмущения про проект скоростной автодороги М7. Уберите ее из Геплана! А мы на это отвечаем: «Ребята, нельзя выкинуть. Надо сначала найти альтернативу, после этого только можно выкидывать. Или доказать, что альтернативы нет». Понимаете, это как подойти к дому, ткнуть в опору и сказать: «Вот здесь стоит столб. Уберите его!» Уберем – все рухнет. Давайте посчитаем нагрузки и придумаем другую конструкцию, без столба. В общем, не могу я убрать столб – задавит всех. В случае с 7-й магистралью к нам же будет первая претензия от автомобилистов: «Невозможно выехать из города!»

– Говорят, вы отказались зарезервировать территории для выхода из метро, которые граждане по своей инициативе нашли.
– Смотрите, как выглядит метро в Генеральном плане. Вот метро – это линия, а вот кружочек – станция. Как мы здесь выход сделаем?

– Есть, наверное, другого масштаба карты?
– Нету. Но есть отдельно схема развития метрополитена до 2025 года. Чтобы в Генплане что-то отразить, надо знать, на какой глубине под поверхностью будет идти тоннель. От этого зависит радиус наклонного хода. Но ни мы, ни граждане этого не знаем. Чтобы на это ответить, надо проект делать. А может, геологи скажут: «Нет, здесь линию не положить. Грунты плохие»… И вообще, в Генеральном плане мы отвечаем на вопрос, как схема Метрополитена вписывается в систему транспортного обслуживания Санкт-Петербурга. Через какие планировочные районы (чувствуете категорию – планировочные районы!) проходит ветка, какие зоны обслуживают станции. То есть в Генплане мы строим транспортный каркас Петербурга. Это примерно как строили бы мы некий мост. И на этапе проектирования нам все равно, где будет заклепка у этого моста. А нам говорят: «Нет, вы покажите, где заклепка!»

Генеральный план – это не картинка, которую все пытаются нарисовать, стоя у мольберта. В его основе лежит социально-экономический прогноз. В истории нашей страны только два генеральных плана получили международное признание – премию Патрика Аберкромби получил Генеральный план города Навои в 1971 году. И Валентин Назаров получил ее за Генеральный план Санкт-Петербурга. Премия эта адекватна Нобелевской премии в области градостроительства. Это я к тому, что профессионалы понимают, что такое хороший генеральный план, а любители просто не осознают, что это такое.

– А велосипедные дорожки вы почему не любите?
– Кроме дорожек мне сказали, что «у вас в Генплане не отображены полосы для обособленного движения общественного транспорта». Ну, я же вам про масштаб говорил – где мы эти обособленные полосы нарисуем? И таких приложений к Генплану не предусмотрено. То же самое с велосипедными дорожками – действительно, нет их в Генплане. Хотя я не исключил бы того, что в формате нового Генерального плана у нас появится дополнительное приложение.

Если все так этого хотят и считают, что велосипед должен стать частью долгосрочной стратегии территориального развития, – почему нет? Но нужен нормальный управленческий документ, который формализует и даст программу действий по организации велосипедного движения. А пока есть разрозненные предложения. Было одно такое, человек написал: я хотел бы видеть велосипедную движуху вдоль северного и южного побережья залива. Как можно это принять? Нужно, чтобы был предмет, формализованное предложение. У нас вдоль северного побережья залива реально есть велосипедная дорожка, она существовала еще с советских времен, идет до Лисьего Носа. Мы ее во всех документах сохраняли. Пытаемся протащить ее на юг. Но еще раз говорю: «Ребята, помогите. Сформулируйте, объясните, как это должно функционировать, велосипеды – не мой конек».

– То есть вы хотите, чтобы общественники проделали работу профессионалов.
– Дайте материал, который мы сможем анализировать и сопоставлять. Я готов обсуждать конкретику, но не проводить время в обмене лозунгами.

Вот мне пишут активисты: «Не утруждая себя аргументами, вы просто объявили лишенными всякого здравого смысла предложения градозащитников по сохранению исторических кладбищ, предложения специалистов по велотуризму о создании велодорожки вдоль Финского залива... При этом вы умолчали о том, что наиболее абсурдные предложения (например, выделять отдельные функциональные зоны под опоры ЗСД) поступали отнюдь не от горожан».

Начну с конца: не нашли мы таких предложений про опоры ЗСД. Все перерыли – не нашли! А про аргументы: они у меня есть, и на комиссии я давал пояснения. Теперь об исторических кладбищах. Действительно, была подана такая заявка – группа «Эра» подала коллективную поправку под названием «Восстановление в правах исторических кладбищ», 66 штук там перечислены были. Проблемы тут такие: границы кладбищ не определены. И я вообще не понимаю, зачем в Генплан это вносить. Если в этом есть необходимость – исторические кладбища надо учесть, то тогда давайте мы их учтем в 820-м законе о зонах охраны. Это документ сохранности в чистом виде.

Второе: исторические кладбища – зачастую уже застроенная территория. Скажем, еще при проклятом царизме поставили Андреевский собор на Васильевском острове как раз на месте исторического кладбища. Что теперь с этим делать? Задаю вопрос: зачем мы это вносим в Генплан, с какой целью? С целью сохранения? Предположим, мы сделаем для кладбищ отдельную зону. Следом сделаем правила землепользования и застройки. И тут надо прописать законодательно регламент работы с этой территорией. Что мы пропишем? Со мной согласились. И сейчас создана рабочая группа по определению границ исторических кладбищ. Но главный вопрос все равно остался подвисшим: что с этими кладбищами делать можно? Мы же правила игры формируем, и они должны быть понятны.

– Так вы на самом деле считаете жителей некомпетентными идиотами, которые не способны понять логику построения Генплана?
– Не называл я никого некомпетентными идиотами, как написали в письме. Это ссылка на мое интервью «Фонтанке», которое, как мне заявили, «пропитано презрением к населению». Перечитал этот текст и не нашел там никакого презрения. Я пытался там сказать о другом: обсуждение проблем Генплана предполагает подготовленность. Все-таки это градостроительное законодательство, сложный документ, и надо понимать, по каким правилам он формируется. У меня нет высокомерия из-за того, что мы волею профессии обладатели каких-то знаний, а кто-то – нет.

Самое интересное, что в этом интервью я хотел сказать, что нам хочется диалога, что в диалоге мы действительно нуждаемся. Все время настаивал: «Уважаемые господа, подавайте аргументированные предложения».

– Что значит «аргументированные»?
– Аргументированные – это значит, что там написано, почему это предлагается, зачем это предлагается. От граждан мы не просим обоснований, вот с девелоперскими компания мы говорим жестко – требуем заключений Роспотребнадзора, расчетов транспортной составляющей. Мы же не просим граждан транспортные потоки считать. Нет. Пусть каждый аргументирует по-своему. Но – аргументирует. Мы переведем предложения горожан на наш язык, только пусть они будут объяснены. А не просто – снести кинотеатр «Прометей». С чего? Мы настаиваем на диалоге.

– То есть извиняться перед народом не хотите?
– Извиняться мне не за что. Меня просили публично объяснить принципы подготовки рекомендаций для комиссии. Я публично делаю это с вашей помощью.

– Одного не понимаю: почему бы не опубликовать все поправки в Генплан с пояснениями – почему эту приняли, а эту отклонили? Сняло бы много вопросов.
– Это тысячи поправок. На каком основании архитекторы, проектировщики должны отвлекаться на эту работу? Мы не исполнительный орган власти, не являемся чиновниками и никогда ими не были. Такое решение должна принимать власть.

Сергей БАЛУЕВ
 

Источник Город 812


Возврат к списку

Наверх