Незрячий художник — о блокаде, творчестве и жизни в темноте

Незрячий художник — о блокаде, творчестве и жизни в темноте 28.01.2014

Выставки Олега Зиновьева - страшный сон для смотрителей зала: все экспонаты, созданные им, разрешается трогать руками. Он потерял зрение из-за блокадного детства, но впоследствии прославился как художник. Получил признание не только на родине - его приняли в Союз художников России, но и за рубежом. Одна из последних работ выставлялась в Шотландии. «Санкт-Петербург.ру» записал историю человека с неограниченными возможностями.
«Был очень жаркий день, а ночью — бомбежка. В наш дом угодил снаряд. От здания ничего не осталось - все, кто находились внутри, погибли. И если бы мы с мамой не заночевали в сарае недалеко от дома, то я бы сегодня с вами не разговаривал», - рассказывает Олег Ефимович Зиновьев. Все 77 лет своей жизни, в том числе и 872 — блокадных, он прожил в районе Удельного парка.
Родился Олег Зиновьев в 1937 году на Сердобольской улице. Детство Олег Ефимовича прошло в деревянном бараке под скрежет железных колес и «набатный» трезвон. Недалеко от дома располагался трамвайный парк и станция «Ланская». В то время там проходила граница города, и начинался совхоз.
«Моя мать была вагоновожатой. В блокаду на трамвае она отвозила солдат на фронт. Сейчас войну вспоминать жутко, но в детстве это все было трудно осознать. Она даже порождала какой-то необычный интерес. Помню, в тот день бомбежка продолжалась несколько часов. Я, как и обычно, забился в угол комнаты. Когда все затихло, вышел во двор. Он весь был забросан осколками снарядов. Они переливались разными цветами и были удивительной формы. Радовали глаз невероятно. Сейчас жалею, что не сохранил хотя бы один их этих осколков войны.
27 января 1944 года, конечно, помню хорошо, я был тогда дома. Мы спали. Вдруг неожиданно что-то загрохотало на улице. Но эти взрывы отличались от тех, что были во время авианалетов. Всех детей разбудили и объяснили, что это салют в честь победы.
После войны пошел в первый класс, хотя, стыдно признаться, прогуливал уроки. С товарищами ходили смотреть на немцев, которые попали в плен. Удивительно, но их никто не держал. Они передвигались по городу совершенно свободно, даже заходили к нам в гости и дарили игрушки. В другое время мы лазали по трамвайному депо и ходили взрывать гранаты в Удельный парк, мастерили там самопалы. Было весело, но эта забава лишила жизни двоих моих товарищей», - со скорбью вспоминает он.
Способность видеть Олег Зиновьев начал терять постепенно. В военкомате врачи поставил диагноз - «Синдром Ушера». Медики прогнозировали полную потерю зрения.
«Я был уверен, что проживу один. Потому что в будущем не хотел быть кому-то обузой. Но как-то товарищ достал билеты на танцы, на которые, честно говоря, я был не ходок. Но все же пошел. Там-то во время «дамского танго» меня пригласила девушка. Впоследствии ее оказалась моя жена — Валентина Федоровна. Недавно отпраздновали «золотой юбилей», - рассказывает Олег Зиновьев.
Парадоксально, в то же время Олег Зиновьев начал интересоваться живописью. Поступил на курсы художественных мастеров росписи по фарфору на Ленинградский Фарфоровый завод им. М.В. Ломоносова. Чтобы пройти медкомиссию предприятия, заучил порядок букв в таблице Сивцева. Потом работал художником-мультипликатором на студиях Ленинградского телевидения. Вспоминает, что зрение тогда непрерывно ухудшалось, и скрывать проблему становилось труднее. Коллеги замечали, но молчали. Когда не смог найти выход из служебного помещения на глазах у руководства, пришлось уволиться.
Потом наступила полная слепота. Самое трудное, по его словам, было переучиваться. В реабилитационном центре учился пришивать пуговицы наощупь, ориентироваться в пространстве, читать по Брайлю. И уже через четыре года - первая персональная выставка в Музее-квартире Ф. Достоевского. Помимо написания картин художник занимается резьбой по дереву и создает скульптуры. Обычно при создании своих произведений помощь посторонних художнику не требуется, за исключением тех случаев, когда нужно слепить скульптуру конкретного человека. Тогда сориентироваться в пропорциях мастеру помогает ассистент.
Сейчас передвигается по городу принципиально самостоятельно. Каждый день проходит, как у сапера. Привычный для него путь трансформируется до неузнаваемости: под ногами вырастают ямы, которых вчера еще не было, на пути возникают рекламные щиты и баннеры. Чаще приходится ходить пешком, так как запрыгнуть в наземный транспорт бывает довольно трудно. Автобусы сами решают, где останавливаться.
«Однажды чуть не погиб — свалился в громадный открытый люк около Парнаса, - говорит художник. - Но успел уцепиться за края. Вокруг никого, так как тогда проходил пустырь. Дна не достать, под ногами — вода. Понимаю, что долго мне не провисеть. Я набрал воздух в легкие и сумел подтянуться. Страшная боль в боку, и слышу, что у ребер что-то хлюпает. Дошел до кольцевой остановки, сел на трамвай и доехал до травмпункта на Энгельса. Оттуда успел позвонить жене и потерял сознание», - вспоминает Олег Ефимович.

В выставочном центре Союза художников по адресу Большая Морская, 38 можно увидеть две работы  Олега Зиновьева. Их, как говорит мастер, можно будет потрогать руками.
 

Источник Санкт-Петербург.ру


Возврат к списку

Наверх