Топонимический «передел»

Топонимический «передел» 22.08.2015

Переименование Петербурга в Петроград 18 (31) августа 1914 года стало началом большого топонимического «передела» на ниве борьбы с нерусскими названиями. Масла в огонь подлил циркуляр министра внутренних дел Н. А. Маклакова от 15 (28) октября 1914 года, прямо предписывавший губернаторам необходимость изменения немецких названий населенных пунктов на русские.

Инициативу подхватили «на местах». В Петроградскую городскую думу и ее исполнительный орган – городскую управу стали поступать многочисленные проекты переименования немецкоязычных топонимов. Так, Лифляндскую улицу предлагали назвать в честь поэта Алексея Кольцова или писателя Льва Толстого. Фурштатская улица могла стать Сербской (на ней находилось посольство Сербии, встав на защиту которой, Россия вступила в войну), а Кирочная – Косьмо-Демьянской в честь расположенного на ней храма Св. Косьмы и Дамиана.

В 1914 – 1916 годах неоднократно появлялись проекты о переименовании Шлиссельбургского проспекта. То в Скорбящинский – в честь расположенной на нем церкви Божией Матери «Всех Скорбящих Радости» при Стеклянном заводе. То в связи с неблагозвучностью подобного наименования – в Богородицкий, Царский или Романовский.

Поступали предложения переименовать что-либо в честь союзников по Антанте. Так, в 1915 году городская дума постановила сменить название Воскресенской набережной на Бельгийскую – в честь доблестных бельгийцев и их короля Альберта. Дополнительным аргументом являлось то, что в столице уже имелись две набережные, носившие имена союзных держав, – Английская и Французская.

Влияние событий Первой мировой войны также чувствовалось и в многочисленных инициативах увековечить важнейшие события русской истории и память воинов, павших на фронтах. Так, в июне 1915 года городская дума утвердила проект переименования Большой Болотной улицы в Скобелевскую в честь героя Русско-турецкой войны М. Д. Скобелева, освободителя Болгарии и завоевателя Средней Азии. Его имя никак не было отражено в городской топонимике, к тому же Большая Болотная улица начиналась от проспекта, носившего имя великого полководца России – Суворова. Однако решение не было выполнено, а в 1923 году улицу назвали в честь рабочего-революционера П. А. Моисеенко.

В декабре 1916 года в городскую управу поступило предложение командира лейб-гвардии Гренадерского полка полковника Д. А. Корганова переименовать Большую Вульфову улицу (ныне ул. Чапаева), где располагались казармы полка, в Гренадерскую. В том же месяце обыватели Московской части предложили сменить названия Загородного, Клинского и Малого Царскосельского (ныне Малодетскосельского) проспектов на Большой, Средний и Малый лейб-гвардии Егерский. Как говорилось в ходатайстве, в связи с расположением рядом с началом трех проспектов казарм полка и в память погибших на войне егерей.

Впрочем, петроградская топонимика в те годы испытывала влияние не только Первой мировой войны. Как и ранее, городская дума обсуждала проекты переименования тех или иных объектов в честь знаменитых деятелей русской науки и культуры. В 1915 году рассматривали вопрос о том, чтобы Университетскую набережную сделать Ломоносовской – в память 150-летия со дня смерти ученого. В ознаменование 200-летия со дня рождения М. Ю. Лермонтова в 1915 – 1917 годах городская дума не раз обсуждала предложения дать новые имена Приютской улице и Новопетергофскому мосту через Обводный канал, соответственно. Так могли появиться Лермонтовский бульвар и Лермонтовский мост. В результате первое отклонили, а второе выполнили в апреле 1917 года. Однако название не привилось, хотя, как отмечается в «Топонимической энциклопедии Санкт-Петербурга», иногда встречалось на картах вплоть до начала 1950-х годов...

Большинство из звучавших предложений не были реализованы. Во многом причиной тому стала позиция Городской комиссии для подробного ознакомления с предметами городской старины. 19 мая 1915 года она призвала городскую управу приостановить все топонимические изменения вплоть до окончания войны, поскольку «большинство просителей, возбужденные до последней степени газетными статьями о войне, совершенно не знают истинного исторического хода вещей».

В итоге с середины 1915 года все проекты о переименовании улиц и площадей столицы, поступавшие из городской управы в комиссию, фактически игнорировались. Уже по финансовым соображениям городская дума не осуществила даже принятые ею топонимические решения, в том числе и два повеления Николая II 1915 года – назвать Вяземский переулок Котлинским в честь Иоанна Кронштадтского и Пантелеймоновский мост – Гангутским.

Единственным исключением стала инициатива гласного городской думы К. А. Пузырева, предложившего в 1912 году изменить название Ямской улицы на Романовскую, Менделеевскую или Достоевского. В 1914 году городская дума утвердила третий вариант, в итоге в 1915 году по повелению Николая II в Петербурге появилась улица Достоевского.

Андрей Румянцев

http://spbvedomosti.ru/news/nasledie/toponimicheskiy_peredel_/

Источник Санкт-Петербургские ведомости. 2015. 21 авг.


Возврат к списку

Наверх