Блок без глянца

Блок без глянца

Блок без глянца

Блок без глянца / [сост.: П. Фокин, С. Полякова ; вступ. ст. П. Фокина]. - Санкт-Петербург : Амфора, 2008. - 429, [1] с. - (Без глянца). - Библиогр.: с. 428.

Аннотация: Современники поэта поставили Александра Блока на пьедестал и не переставали им восхищаться. И далеко не все рассмотрели в нем "страстно-бесстрастного" героя времени. Те же, кому открылся внутренний мир Блока, сохранили о поэте и его жизни заметки без прикрас, свидетельства без недомолвок.

Воспоминания, характеристики, письма современников - родных, друзей, знакомых.


Из книги:

Александр Блок. Петроград, Из письма матери. 19-20 марта 1917 года

 ...Три дня я просидел, не видя никого, кроме тети, сознавая исключительно свою вымытость в ванне и сильно развившуюся мускульную систему. Бродил по улицам, смотрел на единственное в мире и в истории зрелище, на веселых и подобревших людей, кишащих на нечищеных улицах без надзора. Необычайное сознание того, что все можно, грозное, захватывающее дух и страшно веселое. Может случиться очень многое, минута для страны, для государства, для всяких «собственностей» опасная, но все побеждается тем сознанием, что произошло чудо и, следовательно, будут еще чудеса. Никогда никто из нас не мог думать, что будет свидетелем таких простых чудес, совершающихся ежедневно. Ничего не страшно, боятся здесь только кухарки.

Казалось бы, можно всего бояться, но ничего страшного нет, необыкновенно величественна вольность, военные автомобили с красными флагами, солдатские шинели с красными бантами, Зимний дворец с красным флагом на крыше. Выгорели дотла Литовский замок и Окружной суд, бросается в глаза вся красота их фасадов, вылизанных огнем, вся мерзость, безобразившая их внутри, выгорела. Ходишь по городу, как во сне. Дума вся занесена снегом, перед ней извозчики, солдаты, автомобиль с военным шофером провез какую-то старуху с костылями (полагаю, Вырубову — в крепость). Вчера я забрел к Мережковским, которые приняли меня очень хорошо и ласково, так что я почувствовал себя человеком (а не парием, как привык чувствовать себя на фронте). Обедал у них, они мне рассказали многое, так что картина переворота для меня более или менее ясна: нечто сверхъестественное, восхитительное...

Сейчас мне позвонил Идельсон. Оказывается, он назначен секретарем Верховной следственной комиссии. Будут заседать в Зимнем дворце. Приглашает меня, не хочу ли я быть одним из редакторов (это значит, сидеть в Зимнем дворце и быть в курсе всех дел). Подумаю...


Александр Блок. Петроград, Из письма матери. 7 мая 1917 года

…Сидел у Идельсона, который осветил мне деятельность комиссии, о которой я тебе писал, после чего мы с ним поехали в Зимний дворец, где я познакомился с председателем (Муравьевым)…. Завтра же я получу работу, которую возьму  на дом, и должен исполнять ее в строгой тайне, пока результаты ее не станут известны Временному правительству….

Мы бегло обошли Зимний дворец, который почти весь занят солдатским лазаретом. Со стен смотрят утомительно известные Боровиковские, вечно виденные в жизненных снах мраморы и яшмы. Версальские масштабы опять поразили меня своей ненужностью. Действительно сильное впечатление произвел на меня тронный зал, хотя материя со ступеней содрана и самый трон убран, потому, что солдаты хотели его сломать…

блок в чск.jpg

Александр Блок. Петроград, Из письма матери. 18 мая 1917 года

… А у меня все время «большие дни», т.е. я продолжаю погружаться в историю этого бесконечного рода русских Ругон-Маккаров, или Карамазовых что ли. Этот увлекательный роман с тысячью действующих лиц и фантастических комбинаций, в духе более всего Достоевского, называется историей русского самодержавия XX века…

…В понедельник во дворце допрашивали Горемыкинна, барственную развалину: глаза у старика смотрят в смерть, а он все еще лжет своим мягким, заплетающимся, грассирующим языком; набежит на лицо тень улыбки – смесь сттариковского добродушия (дети, семья, дом, усталость) и железного лукавства (венецианская фреска, порфирная колонна, ступени трона, государственное рулевое колесо), - и опять глаза уставятся в смерть. – После этого мы опять ездиди в крепость, опять слушали Белецкого. Вчера в третий раз Белецкий в крепости растекался в рразоблачении  тайн того искусства, магом которого он был…

Пошли в гости – сначала к Воейкову (я сейчас буду работать над ним); - это  ничтожное довольно существо, не похож на бывшего командира гусарского полка, но показания его крайне интересны….

…Потом пришли к Вырубовой (я только что сдал ее допрос); та блаженная потаскушка и дура сидела со своими костылями на кровати. Ей 32 года, она могла бы быть красивой, но есть в ней что-о ужасное. В коридоре мы с Идельсоном хотели попробовать их пищу (как пробовали постоянно пищу рабочих), но не поспеть за Муравьевым… Потом к Кафафову (директор департамента полиции); этот несчастный восточный человек с бараньим профилем дрожит и плачет, что сойдет с ума: глупо и жалко.- Потом к Климовичу (директор департамента полиции) – очень умный, пронзительный жандармский молодой генерал, очень смелый, глубочайший скептик. Все это вместе производит сильное впечатление: надеюсь, что еще пойду, навещу всех главных обитателей Трубецкого бастиона…


Наверх