Гиппиус Зинаида Николаевна. Дневники

Гиппиус Зинаида Николаевна. Дневники

Гиппиус Зинаида Николаевна. Дневники

Гиппиус Зинаида Николаевна. Собрание сочинений / Зинаида Гиппиус ; [сост., примеч. Т. Ф. Прокоповой]. - Москва : Русская книга, 2001 - . Т. 8 : Дневники : 1893-1919. - 2003. - 523, [1] с. : портр. - Библиогр. в подстроч. примеч. - 2000 экз.


…невозможно никакой литературы требовать от времён с такой бифуркацией, с такими стремительными переменами и с таким раздвоением главного пути в истории. И как-то приходится признать, что единственную ценность, единственную историческую какую-то значимость в это время имеет дневник — литература дневниковая. И вот единственным человеком, чей дневник оказался так объективен и так важен в восемнадцатом году, была Зинаида Гиппиус. (Д. Быков)


Из дневников:

Зинаида Гиппиус. Петроград, Сергиевская ул., 83.    08.03.1917

 Сегодня беспорядки. Никто, конечно, в точности ничего не знает. Общая версия, что началось на Выборгской, из-за хлеба. Кое-где остановили трамваи (и разбили). Будто бы убили пристава. Будто бы пошли на Шпалерную, высадили ворота (сняли с петель) и остановили завод. А потом пошли покорно, куда надо, под конвоем городовых. Если завтра все успокоится и опять мы затерпим — по-русски тупо, бездумно и молча — это ровно ничего не изменит в будущем.

Без достоинства бунтовали - без достоинства покоримся. Царь уехал на фронт. Лафа теперь в Царском Г-ке «пресекать». Хотя они «пресекать» будут так же бессильно, как мы бессильно будем бунтовать. Какое из двух бессилий победит?

Бедная земля моя. Очнись!

Зинаида Гиппиус. Петроград, Сергиевская ул., 83.   18.03.1917

Вышли газеты. За ними - хвосты. Все похожи в смысле «ангелы поют на небесах и штандарт Времен. Правительства скачет». Однако, трения не ликвидированы. Меньшинство Сов. рабочих  депутатов, но самое энергичное, не позволяет рабочим печатать некото­рые газеты и, главное, становиться на работы. А пока заводы не работают — положение не может считаться твердым.

Город еще полон кипеньем. Нынче мимо нас шла двухверстная толпа с пением и флагом - «Да здравствует Совет рабочих депутатов».

 

Зинаида Гиппиус. Петроград, Сергиевская ул., 83.    20.03.1917

Керенский - сейчас единственный не на одном из «двух берегов», а там, где быть надлежит: с русской революцией. Единственный. Один. Но это страшно, что один. Он гениальный интуит, однако, не «всеобъемлющая» личность: одному же вообще никому сейчас быть нельзя. А что на верной точке только один - прямо страшно.

Или будут многие и все больше - или и Керенский сковырнется.

 

Зинаида Гиппиус. Петроград, Сергиевская ул., 83.    24.03.1917

Надо изменить стиль моей записи. Без рассуждений, поголее факты. Да вот, не умею я. И так трудно, записывая тут же, а не после, отделять факты важные от не важных. Что делать! Это дневник, а не мемуары, и свои преимущества дневник имеет; не для любителей «легкого чтения» только. А для внимательного человека, не боящегося монотонностей и мелочей.

Пришел Зензинов. Он весь на розовой воде (такой уж человек). Находит, что со всех сторон «все улаживается». Влияние большевиков будто бы падает. Горький и Соколов среди рабочих никакого влияния не имеют. Насчет фронта и немцев - говорит, что Керенский был вчера в большой мрачности, но сегодня гораздо лучше.

Вечером - Сытин. Я серьезно потребовала у Сытина, чтобы он поддержал газету Зензинова, а не Горького, ибо за Зензиновым стоит Керенский. Горький слаб и малосознателен. В лапах людей - «с задачами», для которых они хотят его «использовать». Как политическая фигура - он ничто.

Зинаида Гиппиус. Петроград, Сергиевская ул., 83.    26.03.1917

Отречение Михаила Александровича произошло на Миллионной, 12, в квартире, куда он попал случайно, не найдя ночлега в Пе­тербурге. Приехал поздно из Царского и бродил пешком по улицам. В Царское же он тогда поехал с миссией от Родзянки, повидать Александру Федоровну. До царицы не добрался, уже высаживали из автомобилей. Из кабинета Родзянки он и говорил прямым проводом с Алексеевым. Но все было уже поздно.


Зинаида Гиппиус. Петроград, Сергиевская ул., 83.    29.03.1917

Каждый день мимо нас полки с музыкой. Третьего дня Павловский; вчера стрелки, сегодня - что-то много. Над­писи на флагах (кроме, конечно, «республики») - «война до победы», «товарищи, делайте снаряды», «берегите завоеван­ную свободу».

Все это близко от настоящего, верного пути. И близко от него «декларация» Сов. Раб. и С. депутатов о войне - «К на­родам всего мира». Очень хорошо, что Сов. Р. Д. по поводу войны наконец высказался. Очень нехорошо, что молчит Вр. Пр-во. Ему надо бы тут перескакать Совет, а оно молчит, и дни идут, и даже неизвестно, что и когда оно скажет. Непро­стительная ошибка. Теперь, если и надумают что-нибудь, все будет с запозданием, в хвосте.

 

Зинаида Гиппиус. Петроград, Сергиевская ул., 83.    07.04.1917

Вчера поздно - звонок телефона. Керенский. Просит: «Нельзя ли, чтобы кто-нибудь из вас пришел завтра утром ко мне в министерство». И сегодня утром Дмитрий туда отправился. Вернулся от Керенского какой-то растерянный. Говорит, что Керенский в смятении. О Со­вете говорил, что это «кучка фанатиков», а вовсе не вся Рос­сия, что нет «двоевластия» и пр-во одно. Дмитрий, конечно, сел на своего «грядущего» Ленина, принялся им Керенского вовсю пугать; говорит, что и Керенский от Ленина тоже в панике, бегал по кабинету, хватался за виски: «Нет, нет, мне придется уйти».

Рассказ бестолковый, но, кажется, и свидание было бестолковое. Хотя я все-таки очень жалею, что не пошла с Дмитрием.

 

Зинаида Гиппиус. Петроград.      18.04.1917

Вот Ленин… Да, приехал-таки этот «Тришка» наконец! Встреча была помпезная, с прожекторами. Но… он приехал через Германию. Немцы набрали целую кучу таких «вредных» тришек, дали целый поезд, запломбировали его (чтоб дух на немецкую землю не прошел) и отправили нам: получайте.

Ленин немедленно, в тот же вечер, задействовал: объявил, что отрекается от социал-демократии (даже большевизма), а называет себя отныне «социал-коммунистом».


Наверх