Екатерининский век: панорама столичной жизни. Серия "Былой Петербург"

Екатерининский век: панорама столичной жизни. Серия "Былой Петербург"

Екатерининский век: панорама столичной жизни. Серия "Былой Петербург"

Гордин М. А. Екатерининский век: панорама столичной жизни: в 2-х тт.

Книга М.Гордина "Екатерининский век" - начальный том серии "Былой Петербург. Панорама столичной жизни" - посвящена отличительным чертам петербургских нравов второй половины XVIII века. Город, о котором идет речь, был самым открытым и гостеприимным в тогдашней России. То был всесветный перекресток, где сталкивались бурные и яркие стремления, идеи, судьбы,- раздолье профессиональным удальцам и авантюристам, круговорот невероятных приключений, средоточие сказочной роскоши.

В книге подробно описан быт двух Петербургов. Первый - столица грозной империи, город надменных вельмож, дурной полиции, ушлых чиновников, унижаемых барами торговцев и ремесленников, и бессловесных мужиков. Второй - это дворянский рай, где господам позволено служить или не служить по собственному усмотрению, разъезжать по белу свету и читать сочинения, запрещенные даже французской цензурой.

При работе над книгой автор опирался на разнообразные источники - мемуары, дневники, письма, газетные объявления, архивные документы, а также описания Петербурга, изданные современниками, в частности, иностранные, не переводившиеся на русский язык.


Из книги:

После убийства Петра III в столице и его окрестностях оставалось, по крайней мере, три реальных претендента на российский престол. И у каждого были свои сторонники, своя партия.

Весьма активно добивался для себя места на троне Григорий Орлов. Он, конечно, не метил в цари, как утверждали его недруги, но упорно настаивал, чтобы Екатерина с ним торжественно обвенчалась. Ни порождению, ни по склонностям он никак не годился в императоры, однако желал стать законным супругом императрицы. В этом стремлении его поддержал возвращенный Екатериной из ссылки елизаветинский канцлер Бестужев-Рюмин. С помощью братьев Орловых старик рассчитывал вернуть себе прежнее влияние на российскую политику. На Орловых делали ставку и молодые карьеристы из числа придворных и гвардейцев. Покровительству фаворита в ряду многих других был обязан своим возвышением подпоручик Григорий Потемкин. Характерны обстоятельства, при которых это случилось. Кто-то из братьев рассказал императрице, что Потемкин обладает забавным даром копировать чужие голоса. И Григорий Орлов привез юного конногвардейца во дворец, чтобы он продемонстрировал свое искусство государыне. На вопрос Екатерины, правда ли, что он умеет подражать голосам своих знакомых и передразнивать их, Потемкин решительно отвечал, что на него возвели напраслину. Но отвечал точь-в-точь голосом самой царицы. Екатерина смеялась до слез. Вскоре Потемкин получил звание камер-юнкера и был принят в ближний круг императрицы.

На протяжении первых десяти лет екатерининского правления Орлов неизменно ходил в царицыных женихах. Она не спешила с замужеством, но и не отнимала у него окончательно счастливой надежды. <…>

Примечательно, что для участников переворота, и прежде всего для вельможных соратников Екатерины, ее близость с лихим армейским капитаном оказалась полным сюрпризом.

Княгиня Дашкова рассказывает: «Гетман граф Разумовский и Панин одновременно со мной вышли из апартаментов императрицы. Я передала им все, что видела в Петергофе, раговор с государыней во время обеда и выразила уверенность в том, что Орлов – любовние Ее Величества.

-Вы не спали две недели, вам восемнадцать лет, и ваше воображение усиленно работает, - ответил Панин.

-Прекрасно, - ответила я, - пусть будет так; но когда вы убедитесь в моей правоте, разрешите мне сказать вам, что с вашими спокойными умами оба вы глупцы». <…>

Дашкова сообщает, что во время коронационных торжеств в Москве другой ее дядя канцлер Михаил Илларионович Воронцов специально испросил аудиенцию у императрицы, чтобы представить ей, сколько затруднений явилось бы, если бы она поставила над собой повелителя в лице мужа, и выразил мнение, что по всей вероятности, народ не пожелает видеть Орлова ее супругом. <…>

Свидетельство Дашковой как будто подтверждается своеобразным сообщением шевалье де Корберона. Свадьба императрицы с Григорием Орловым представлялась екатерининским придворным делом не просто реальным, но почти случайно не сбывшимся из-за вмешательства графа Воронцова. <…> В 1776 году Корберон записал со слов француза Пиктэ малоправдоподобный, но очень характерный рассказ, дающий представление о том, что рисовалось разгоряченному воображению соперничавших царедворцев: «Бестужев побуждал Сенат уговорить императрицу выбрать себе мужа, поставив непременным условием, чтоб сей последний был русский, - пишет Корберон. – Брак Григория Орлова с императрицею был окончательно решен. Был изготовлен указ, объявлявший его князем империи; помимо этого его ожидал чин генералиссимуса, и все это ко времени свадьбы. Между тем, образовалась партия, противная Орлову, к которой принадлежали граф Панин, граф Воронцов и граф Чернышев. Невзирая ни на что, был назначен день и час, когда упомянутые лица должны были быть удалены в свои поместья, кареты поданы, и Пиктэ поручили Захара Чернышева. Все принадлежавшие к партии прибыли около одиннадцати часов вечера ко двору. императрица с взволнованным видом прохаживалась большими шагами по своему покою, переговариваясь от время до времени с Орловым, который стоял, облокотившись на камин. Прошло два часа. Кареты, ожидавшие приказания, велено отложить. Императрица удалилась в сои покои, Орлов отправился к себе, спросив Пиктэ: «Что вы думаете об Екатерине?» - на что Пиктэ ответил: «Она колеблется, она сомневается, одним словом, она женщина.»… Григорий стоял на пороге брака с одной из могущественнейших монархинь, ему предстояло управлять империей, и, как первое лицо государства, он был бы облечен властью. Уже был определен его штат, состоявший из хранителей, пажей и камергеров<…> Все возвещало бы о славе и могуществе… И вдруг один разговор наедине императрицы с Воронцовым разрушил все планы и надежды!» <…>



Наверх