Мятеж реформаторов: [кн.3].Заговор осужденных. Серия "Былой Петербург"

Мятеж реформаторов: [кн.3].Заговор осужденных. Серия "Былой Петербург"

Мятеж реформаторов: [кн.3].Заговор осужденных. Серия "Былой Петербург"

Гордин Я. А. Мятеж реформаторов: [кн.3].Заговор осужденных. – СПб., 2017. – 256 с.

«Заговор осужденных» завершает цикл книг Якова Гордина «Мятеж реформаторов», посвященных движению декабристов.

Декабризм, как явление активное, не кончился  ни расстрелом боевых порядков мятежников на Сенатской площади, ни разгромом восставшего Черниговского пехотного полка. Не кончился он и приговором Верховного Уголовного суда, отправившего пятерых на виселицу, a 121-го осужденного — в крепости и Сибирь.

Именно сибирская эпопея декабристов — эпилог десятилетней истории движения, существования нескольких тайных обществ и двух мятежей: петербургского и южного — основной предмет повествования. И центральное событие этого периода — история подготовки неукротимым поручиком Сухиновым мятежа каторжан, который в случае удачи — что было вполне вероятно — мог вылиться в страшную сибирскую пугачевщину. И здесь же неизвестный широкому читателю чрезвычайно важный и увлекательный сюжет  — история разработки планов массового побега узников Читинского острога.

Автор предлагает читателю органичное сочетание двух пластов — художественного текста и чистого документа, которое призвано создать особую, наиболее достоверную картину описываемой реальности. В книгу вошли повесть «После восстания», дополненная документальными материалами, фрагменты воспоминаний М. А. Бестужева, И. И. Пущина, М. Н. Волконской, сочинение сына С. Г. Волконского Михаила, родившегося в Сибири, сочетающее в себе сведения, почерпнутые из рассказов родителей, и собственные наблюдения, а также материалы следственной комиссии, рапорты и многочисленные сопутствующие документы.


Из книги:

В ночь на 15 декабря 1825 года двадцать солдат лейб-гвардии Павловского полка вошли в дом графа Лаваля на Английской набережной.

С ними был флигель-адъютант князь Голицын. Он должен был руководить обыском и изъять все бумаги зятя хозяина дома и вообще все подозрительные документы.

Вряд ли кто-нибудь в Петербурге мог предположить, что этот дом когда-либо подвергнется вторжению вооруженных гвардейцев.

<   >

Лавали в ту ночь ночевали у сестры графини – княгини Белосельской Белозерской.

Солдаты Павловского полка, мерцая штыками в полутьме пустого дома, шли по комнатам, в которых бывали Пушкин и Вяземский, в которых Карамзин читал «Историю государства Российского» Павловцы шли по комнатам, по которым ходили самые замечательные люди России тех лет.

Они шли мимо старых итальянцев. Они грохотали каблуками по мраморным плитам, вывезенным с Капри, из дворца императора Тиберия.

На мрачных солдат, затянутых в зеленые мундиры, смотрели двухтысячелетние римские статуи и древние греки, нарисованные на вазах, которым было две с половиной тысячи лет.

Но солдат лейб-гвардии Павловского полка это не интересовало. Они искали кабинет князя Сергея Петровича Трубецкого, женатого на дочери Лавалей Екатерине.

Сам Трубецкой был уже арестован в доме австрийского посла Лебцельтерна, женатого на другой дочери Лавалей.

Кабинет нашли. Но все ящики бюро были заперты. Их пришлось вскрывать штыками. <   >

<   >

29 августа на берегу Ангары возле того места, где приставал паром, толпились сотни жителей Иркутска. Они ждали, когда на Московском тракте – на том берегу – покажутся скачущие тройки. В этот день в Иркутск должна была прибыть вторая партия государственных преступников. Первая – Оболенский, Якубович, Артамон Муравьев и Василий Давыдов – прибыли 27 числа.

Волконского, Трубецкого и братьев Борисовых привезли к самой ночи. Их сразу отвели в помещение полиции. Иркутский комендант генерал-майор Покровский распорядился поставить у дверей их комнаты часовых и расставил караулы вокруг здания.

Вскоре в полицию прибыл и действительный статский советник Горлов…

Когда он вошел, Волконский и Трубецкой встали, звякнув кандалами, а братья Борисовы сделали вид, что спят.

Горлов уже несколько дней назад знал, кого везут, из полученных предписаний.

С горечью и тоской ждал он этой встречи.

И вот теперь они стояли друг против друга.

В 1816 году, ровно десять лет назад, когда русская армия возвратилась из Европы, когда все были опьянены победой и ожиданием неслыханных перемен, он, Горлов, встречался с этими двумя молодыми аристократами.

В том году была учреждена масонская ложа «Избранного Михаила» - в честь первого Романова на русском престоле. В этой ложе состояли Федор Глинка, Николай Бестужев, братья Кюхельбекеры, Батеньков. Все они теперь осуждены по делу 14 декабря.

В этой ложе состоял и Горлов. <   >

<   >

О побеге декабристы думали постоянно. Некоторым эта мысль пришла еще в Петропавловской крепости. Князь Трубецкой писал в воспоминаниях: «Когда меня водили в комитет к коменданту или в баню, я всегда рассматривал и изыскивал средство уйти, если определено будет мне вечное здесь заключение».

Подпоручик Андреевич, один из самых решительных южан, собирался бежать с дороги.

Но до поры до времени мысль эта охлаждалась надеждой на помилование.

К концу 1827 года стало ясно, что надежд на скорую амнистию нет.

Между тем заполнялся Читинский острог, поскольку в Петербурге решили собрать всех государственных преступников в одном месте для удобства охраны. К апрелю 1827 года в Сите было уже около семидесяти узников. Помещения Читинского острога стали тесны. Днем и ночью в остроге стоял грохот кандальных цепей, сопровождавший почти каждое движение заключенного.

Сознание, что так придется прожить многие годы, было мучительно. И тут-то побег представлялся не только единственно возможным, но и вполне реальным спасением. Побег стал обдумываться тщательно и здраво.



Наверх